19 лет

Рейтинг LiveLib

5,0

2 оценки

• 5
  100%
• 4
  0%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 2Хотят прочитать 6

Рецензии

• 

  lessthanone50

  1 апреля 2018

  Когда-то мне очень понравился "Крутой маршрут" Евгении Гинзбург. Понравился настолько, что я советовала его людям и до сих пор советую, несмотря на чувство некоторой неловкости от того, что такую страшную книгу я читала с жадным любопытством. В случае с Гинзбург я списала это на то, что книга очень хорошо написана. Но вот Граховский, который пишет много проще, а результат тот же - не оторваться. "19 лет" - самый настоящий белорусский "Крутой маршрут", который мне было читать местами еще страшнее и больнее. Свидетельства Гинзбург оправлены, скажем там, в более совершенную литературную форму, да и на расстоянии все это, пусть и небольшом. У Граховского же все ближе некуда - Минск, знакомые улицы, Комаровка, тюрьма на Володарского, ловко вписавшаяся в городской центр и маршрут моих прогулок. А сколько известных фамилий, не перечислить. Реальность тех лет оживает с пугающей остротой.

  "19 лет" состоит из трех повестей: "Зона молчания", "С волчьим билетом" и "Такие синие снега". В "Зоне молчания" Граховский рассказывает о десяти годах сталинских лагерей. "С волчьим билетом" - жизнь после лагеря с пятилетним поражением в правах. Но даже и этому сроку не суждено было пройти - спустя три года Граховского снова арестовали и отправили на поселение в Новосибирскую область, где он прожил семь лет. Все три повести образуют связную хронологическую цепь и читаются как одно большое произведение. Думаю, именно так и надо их читать, чтобы в полной мере охватить взглядом картину жуткого двадцатилетия, которое не у одного Граховского забрало лучшие годы.

  Я читала и в очередной раз поражалась, как кому-то удалось выжить. Откуда берутся ресурсы человеческого тела? Но и они ничто без ресурса духа, без надежды и уверенности в том, что удастся дожить до лучших времен, что они когда-нибудь настанут. И, конечно, без помощи другим и со стороны других, без дружбы, любви, сострадания. "Человека спасает только человек", - говорит Граховский, и добавить к этому нечего. Вообще, я заметила немало общего в историях Гинзбург и Граховского. Такое сходство для меня - еще одно доказательство того, что все рассказанное - правда. И это касается не только лагерного быта, но и общих черт в судьбах - потери детей, разошедшихся жизней до этого близких людей, в которых непоправимой линией разлома стал арест, зарождения уже в лагере новых чувств, которые - навсегда, и не в последнюю очередь, думаю, потому, что у людей был общий опыт.

  Годы новосибирской ссылки оказались едва ли не хуже лагеря. В лагере, вспоминает Граховский, все были равны, а в селе Биаза ссыльных расценивали как врагов народа. Это сейчас мы знаем, что люди ни в чем не были виноваты, а тогда на них смотрели с опаской, рассуждая, что если наказали, то, значит, было за что. Да и сами ссыльные годами перебирали в памяти свои жизни в поисках проступков, которые могли бы стать объяснением того, что с ними сделали. Голод, непосильный труд, лагерная неустроенность казались не такими уж тяжелыми испытаниями по сравнению с унизительностью положения в ссылке.

  Сергей Граховский был реабилитирован в 1955 году, после чего прожил долгую, интересную жизнь. Работал на радио, писал стихи, переводил, дожил до 89 лет. Его воспоминания о годах лагерей и ссылок - это еще и свидетельства тех, кто не выжил. Граховский выжил, чтобы говорить и за них тоже. Это памятник тем, кто был рядом, дружил, любил, поддерживал, но не вернулся. И вечные слова благодарности тем, кто в эпоху всеобщего страха не боялся пожать руку, отправить посылку в далекую Новосибирскую область, помочь работой и жильем. Тем, кто сумел остаться человеком.

  Читать далее

  21 понравилось

  1,3K

Подборки с этой книгой

• 

  Охота на снаркомонов-2018

  • lessthanone50
  • 26 книг