The Little Friend

Знать, что этого никак не избежать — естественный процесс взросления, — это как знать, что ты умрешь. Но в смерти хотя бы есть это достоинство— конец бесчестью и печалям

…даже самые вульгарные вещи не вызывают отвращения на рассвете.

• Смерть - мать красоты.- А что тогда красота?- Ужас.

Улыбка у неё стала колкой и тонкой, будто рыболовный крючок.

Небо по диагонали перечеркнули параллельные самолётные следы – тоненькие белые дорожки от водных лыж посреди безграничного озера.

Она то и дело отвлекалась от книги, бездумно скользила взглядом по верхушкам соседних кустов, будто её мысли кто-то разматывал, как клубок кусачей чёрной шерсти, а потом дёргал за нитки и снова привязывал к книжке.

Судьба била её беспощадно, жестоко, под дых. И всё-таки (одна тяжкая секунда за другой, один тяжкий вдох за другим) со всем можно справиться.

Скука наваливалась на неё такой плотной, стеклянистой оторопью, что она и делать ничего не могла – только таращилась в стену или в окно, как в дурмане.

Так вот что видели её мать и Эди: бескрайнюю тьму, ужас, из которого нет возврата. Слова, которые скатывались с бумаги в пустоту.

Мягкий голос бабки и суровый матери гармонично сплетались с дедовым баритоном и трескотнёй тёток, и стоило одному предприимчивому солисту приукрасить мелодию, как хор тотчас же подхватывал и доводил новый мотив до ума, пока всеобщими усилиями не выходила совсем новая песня, после чего вся честная компания заучивала эту песню наизусть и пела её до тех пор, пока песня не подменяла собой правду, потихоньку стирая все воспоминания о произошедшем.

…её бабка Эдди, которая в женщинах ценила живость и огонёк, была даже разочарована.

Но, как ни старайся, все равно не забудешь, что никому нет дела до того, весело ей или нет.

Цели помогают нам сосредоточиться на том, что действительно важно! Важно иметь в жизни цель - в любом возрасте - и ставить перед собой цели каждый год, каждую неделю, каждый час даже! А иначе мы вырастаем и задницу от дивана не можем оторвать, потому что не-за-чем!

Но с каждым разом рассветы становились все тошнее, все гаже, а в последнее время от них и вовсе делалось жутко.

И, не успев ещё открыть глаза, она уже боялась шевельнуться и замирала, не дыша, потому что понимала - пробуждение ничего хорошего не сулит.
Так оно и было.

В оконном стекле была дыра, собаки наконец перестали выть и визжать, и Дэнни теперь слышал, как из радиоприемника несется слабая музыка. Могли ли себе представить люди, которые пели какую-то херь про звездную пыль в волосах, могли ли они хоть на минутку вообразить, что кто-то будет слушать эту песню, стоя в пыли возле заброшенной железной дороги с лежащим на радиоприемнике трупом?

Уж Пем ни за что не даст ему забыть эту историю с куколкой бабочки, которую Хилли принес в школу на Научную ярмарку. Он полтора месяца выхаживал эту куколку, читал книжки, делал записи, следил за температурой, в общем, делал все, что полагалось, но когда он принес кокон с так и не проклюнувшейся из него бабочкой в школу на Научную ярмарку - принес в шкатулке для драгоценностей, на хлопковой подушечке, - то оказалось, что это никакая не куколка, а окаменевшая кошачья какашка.

Голубое небо, бодрая музыка из радиоприемника, стремительные, бесконечные ночи, которые одна за другой летели к какой-то воображаемой точке на горизонте, пока он давил на газ и проносился сквозь них, сквозь тьму, сквозь свет, сквозь тьму и опять сквозь свет, словно скользил под летним ливнем по ровной длинной трассе.