Взгляни на дом свой, ангел

... не люди бегут от жизни, потому что она скучна, а жизнь убегает от людей, потому что они мелки.

Он понимал, что люди вечно остаются чужими друг другу, что никто не способен по-настоящему понять другого, что, заточенные в темной утробе матери, мы появляемся на свет, не зная ее лица, что нас вкладывают в ее объятия чужими, и что, попав в безвыходную тюрьму существования, мы никогда уже из нее не вырвемся, чьи бы руки нас ни обнимали, чей бы рот нас ни целовал, чье бы сердце нас ни согревало. Никогда, никогда, никогда, никогда, никогда.

Вся наша жизнь уносится дымом. В ней нет основы, в ней нет созидания – нет даже дымной основы снов. Спустись пониже, ангел, шепни нам в уши. Мы уносимся в дыму, и нынешний день не платит нам за вчерашний труд ничем, кроме усталости. Как нам спастись?

Каждый день мы проходим там, где когда-нибудь умрем.

Миг - это окно, распахнутое во все времена.

все сколько-нибудь серьёзные литературные произведения всегда автобиографичны

Я не там - среди этих городов. Я обыскал миллион улиц, и козлиный крик замер у меня в горле, но я не нашёл города, где был я, не нашёл двери, в которую я вошёл, не нашёл места, на котором я стоял.

"I am not there among the cities. I have sought down a million streets, until the goat-cry died within my throat, and I have found no city where I was, no door where I had entered, no place where I had stood."

мы - сумма всех мгновений нашей жизни: всё, что есть мы, заключено в них, и ни избежать, ни скрыть этого мы не можем.

- Я забыл имена, забыл лица. Помню лишь мелочи. О, Бен, где мир?

• Твой мир — это ты.

и кто посмеет сказать - какие бы разочарования ни ждали нас потом, - что мы способны забыть волшебство или предать на этой свинцовой земле яблоню, поющую и золотую Далеко за пределами этой вневременной долины поезд, мчавшийся на восток, испустил свой призрачный вопль -жизнь, как цветной дымок, как клочок облака, скользнула мимо. Их мир снова стал единым поющим голосом: они были молоды и бессмертны. И это - останется.

Наверное, это замечательное произведение, раз оно такое скучное. Когда больно, зубной врач уверяет, что это как раз и полезно.

Он всегда подрезал ногти, когда бывал на людях: ведь невозможно догадаться о мыслях человека, который подрезает ногти.

Каждое мгновение  - это плод сорока тысячелетий. Мимолетные дни, жужжа, как мухи, устремляются в небытие, и каждый миг - окно, распахнутое во всё времена.

"Однако судьба в конце концов насмешливо предаёт нас на позор, потому что наша способность быть злодеями так же мала, как и все остальные наши способности."

О будущем не думали, в него не верили. Царило одно торжествующее "сегодня".

"Как благородно способны мы умереть за истину - в разговорах."

И его язык язвил так больно потому, что его сердце так много верило.

Он не хотел ни переделывать мир, ни улучшать его: он был убежден, что мир полон прекрасных мест, зачарованных мест, и надо только суметь найти их.

Твой мир — это ты.