Человек-амфибия. Лучшее

Вся моя жизнь была посвящена науке. Пусть же науке послужит и моя смерть.

Утратив тело, я утратил мир.

Никто еще не видел этого чудовища, но оно уже несколько раз напоминало о себе. О нем слагались басни. Моряки рассказывали их шепотом, боязливо озираясь, как бы опасаясь, чтобы это чудовище не подслушало их.

Бездеятельное созерцание — лучший дар морских путешествий для нервов, утомлённых городской суетой.

Качка усиливалась. Буря разыгрывалась не на шутку. Пароход ложился на левый бок, медленно поднимался. Опять… Ещё… Как пьяный…

Но… вы не сбежите, если мне станет худо? – Непременно, – ответил Гатлинг, укладываясь на койке. – Порву цепочку и сбегу… брошусь в волны. Предпочитаю общество акул…

Нервный подъем, неразлучный с рискованными предприятиями, ему был необходим, как наркотик.

Утро настало солнечное, ясное. Пили кофе на палубе, под тентом. Океан вздыхал тёмно-синими волнами ровно и ритмично, свежий морской воздух вливал бодрость; и, забыв свои ночные страхи и сомнения, Вивиана сказала: — Как хорошо, Реджинальд, что мы отправились в это путешествие!

То, что мы попали в область Саргассова моря, таинственного моря, которое расположено западнее Корво – одного из Азорских островов. Это море занимает площадь в шесть раз больше Германии. Оно все сплошь покрыто густым ковром водорослей. «Водоросль» по-испански – «саргасса», отсюда и название моря.

Океан – колыбель всей органической жизни на земле.

Доктор Равино нашел, что наступил удобный момент начать "разрушение моральных ценностей" Лоран. В его арсенале имелись самые разнообразные средства воздействия - от подкупающей искренности, вежливости и обаятельной внимательности до грубости и циничной откровенности. Он решил во что бы то ни стало вывести Лоран из равновесия и потому взял вдруг тон бесцеремонный и насмешливый.

В одном окне стояла его мать с растрепанными, седыми космами волос и безумными глазами. Она узнала его и, указывая на него пальцем протянутой руки истерически захохотала:

• Вот он!..Вот он! - кричала она. - Змееныш! Змееныш! Где ты прячешь голову твоего отца? Она нужна Агушатце...Он делает мумию. Разве бывают мумии без головы?.. Отдай голову отца!.. Отдай голову!..

Перед лицом ужасной катастрофы борьба за существование обострилась. Если не выжить, то пережить других должны были сильнейшие. А сильнейшими в мире капитализма были, конечно, капиталисты.

Закончив свой рассказ, я поднял бокал с жидким воздухом и сказал:
— Вот в этом сосуде мы изготовляем смертный напиток для человечества. Моя жизнь пощажена только для того, чтобы я содействовал гибели других, гибели нашей прекрасной Земли со всеми живыми существами, живущими на ней. И я не знаю, радоваться ли мне моему спасению, или... не выпить ли мне самому этот бокал?..

Даже здесь, в этой камере, на положении арестанта, Сальватор не переставал управлять событиями и людьми.

Германское правительство, не без основания опасавшееся, что "искренняя помощь" со стороны Франции обойдётся слишком дорого, не торопилось принять руку этой помощи.

Последние дни Штирнер почти не выходил из своей комнаты и был очень мрачен.

Он осторожно обходил капли крови на паркете, чтобы не наступить на них, с таким видом, как будто это были дождевые лужи среди дороги.