Тарас Бульба

Бульба был упрям страшно. Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников… Вечно неугомонный, он считал себя законным защитником православия. Самоуправно входил в села, где только жаловались на притеснения арендаторов и на прибавку новых пошлин с дыма.

Нет, братцы, так любить, как русская душа, - любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал бог, что ни есть в тебе...

День был серый; зелень сверкала ярко; птицы щебетали как-то вразлад.

— Ну, хлопцы, полно спать! пора, пора! Напойте коней! А где стара? (так он обыкновенно называл жену свою). Живее, стара, готовь нам есть: путь лежит великий!

— Ну, дети, теперь надобно спать, а завтра будем делать то, что Бог даст. Да не стели нам постель! Нам не нужна постель. Мы будем спать на дворе.

И придет же в голову этакое, чтобы дитя родное било отца. Да будто и до того теперь: дитя молодое, проехало столько пути, утомилось...

Я знаю этих философов и богословов. Если таких пьяниц начнёшь принимать, то и двора скоро не будет.

Но тишина была мёртвая. Гроб стоял неподвижно. Свечи лили целый потоп света. Страшна освещённая церковь ночью, с мёртвым телом и без души людей!

Но оставим эти рассуждения: они не идут сюда. Притом я не люблю рассуждений, когда они остаются только рассуждениями.

У нас есть на селе козак Шептун. Хороший козак! Он любит иногда украсть и соврать без всякой нужды, но… хороший козак.

...
После этого он уснул довольно громко.

Он обращался к ним с вопросами; но козаки, верно, были тоже философы, потому что в ответ на это молчали и курили люльки, лежа на мешках.

Да разве найдутся на свете такие огни и муки и сила такая, которая бы пересилила русскую силу!

Крепко задумался Бульба . Вспомнил он , что велика власть слабой женщины, что многих сильных погубила она.

Я тебя породил, я тебя и убью.

Есть ещё порох в пороховницах?!

— Добре, сынку, добре!

И с той поры заклял дед и нас верить когда-либо черту.

• И не думайте! - говорил он часто нам, - все, что ни

• А ну-те, ребята, давайте крестить! - закричит к нам.
• Так его! так его! хорошенько! - и начнет класть кресты.