Почему стоит читать? Сборник статей

«Отбросьте немедленно Кольриджа, его поэзия болезненна и беспомощна, и стихи Шелли также, они пусты и многословны. Не читайте Байрона, пока ваши вкусы не сформировались, так как лишь тогда вы сумеете отличить то, что есть в нем великого, от ложного, а лучше вообще никогда не читайте стихов, плохих и посредственных, и сами никогда их не пишите, ведь и так в окружающем нас мире стихов предостаточно».

Джон Рёскин

...но именно трагедия затрагивает самые отзывчивые струны нашего воображения и поэтому, как бы парадоксально это ни звучало, мы, читатели, всего счастливее тогда, когда нам всего печальнее. Потребность ощущать сочувствие и получать его – одна из главных черт нашей человеческой природы, и это сочувствие становится совершеннее и глубже при чтении трагедии.

Нас может позабавить мистер Коллинз из романа Джейн Остен «Гордость и предубеждение», но его субботний визит подействовал бы на нас, как рвотное. В каком-то ужасающем смысле слова нас развлекает злодей-пират Пью 76 , но кому бы пришло в голову подружиться с ним навеки?

Некоторые драматурги и прозаики не способны понять, что писатель, обладающий истинным талантом, тоже знакомит нас с людьми разными, но в его задачу входит убедить нас, что с этими людьми стоит познакомиться. Такой писатель приглашает нас в общество мужчин и женщин, разных по характеру и социальной принадлежности, но среди них – Отелло и мистер Пиквик, Фальстаф и Элизабет Беннетт, Электра и Бекки Шарп, Длинный Джон Сильвер и Дон Кихот.

Дело в том, что мы предпочитаем литературных героев, которые, становясь лучше, при этом не поступаются своей личностью.

В мире не существовало бы трагедий, если бы все вели себя примерно: без греховных поступков и трагических ошибок человечества драматургам и романистам было бы трудно заработать себе на пропитание.

Читателю, с нетерпением ожидающему развития событий, кажется, что он еле передвигает ноги, увязающие во влажном песке. Писателю необходимо иметь в себе нечто от дорожного мастера, обеспечивающего пешеходу возможность двигаться без помех.

Его не только порицали за «неделикатность» поэмы «Розамунда Грей», но журнал «Грэм» 63  отверг сонет Лэма «Цыганка и ее Мэллисон» на том основании, что он «может оскорбить всех матерей». Именно тогда Лэм в комическом негодовании воскликнул: «К черту этот век! Буду творить для Вечности!»

Иными словами, разрушительная функция критики – вспомогательное средство, а не цель. Никто из самых выдающихся критиков своим складом ума не был нацелен только на разрушение и лучшие из них напоминают скорее садовников, предпочитающих цветы сорнякам. Существует восточная пословица: «Любовь – клетка для правды», но позвольте мне отчасти ее переиначить: «Любовь заключается в правде», а критик – такой же достойный ее выразитель, как лирический поэт.

Отсутствие собственного стиля, когда оно не врожденный недостаток вроде слепоты на разницу в цвете, в большинстве случаев лишь отзвук суетности и стремительной коммерческой гонки в нашем мире. Это как беспорядочное снование автомобилей, которое экономит минуты, но истребляет тишину и покой. Это как поспешная выделка мебели из сырой древесины, как внедрение в литературу скоростной системы питания, принятой в столовых…