Граф Монте-Кристо. В двух томах. Том 2

Есть люди, которые безмерно страдали - и они не умерли, но построили себе новую жизнь на развалинах того счастья, которое им сулило небо, на обломках своих надежд! <...> я знаю, что из глубины той бездны, куда их бросил враг, они поднялись полные такой силы и окруженные такой славой, что восторжествовали над своим победителем и сами сбросили его в бездну.

В политике не убивают человека, а устраняют препятствие, только и всего.

Недаром я пера, чернил и бумаги всегда боялся больше, чем шпаги или пистолета.

Так что, тысячу раз предпочитая смерть аресту, я действовал смело и не раз убеждался в том, что преувеличенные заботы о собственной шкуре больше всего мешают успеху в предприятиях, требующих быстрого решения и отваги. И в самом деле, если решил не дорожить жизнью, то становишься не похож на других людей, или, лучше сказать, другие люди на тебя не похожи; кто принял такое решение, тот сразу же чувствует, как увеличиваются его силы и расширяется его горизонт.

— Разве вы не ждете графа Монте-Кристо?
— Семнадцать! – ответил Альбер.
— Что это значит?
— Это значит, – сказал, смеясь, виконт, – что вы семнадцатая задаете мне этот вопрос. Везет же графу!.. Его можно поздравить…

— Да, его вызвал Вильфор. Похоже, что Вильфору так же не терпится выдать замуж мадемуазель Валентину, как Данглару мадемуазель Эжени. Очевидно, иметь взрослую дочь – дело нелегкое; отца от этого лихорадит, и его пульс делает девяносто ударов в минуту до тех пор, покуда он от нее не избавится.

Путешествуешь, чтобы приобрести знания; меняешь места, чтобы увидеть новое.

— Какая вы хорошая, Валентина, и как много в вас того, чего никогда не будет у мадемуазель Данглар, – того неизъяснимого очарования, которое для женщины то же самое, что аромат для цветка и сладость для плода: ведь и цветку и плоду мало одной красоты.

Но горе не так легко отогнать. Раненный им уносит его с собою, как смертельную стрелу, о которой говорит Вергилий.

"... признание, сделанное судьям, признание, сделанное в последний миг, когда отрицать уже невозможно, - такое признание ни в какой мере не может смягчить кару".

Наполеон — Магомет Запада; для всех этих людей, низкого происхождения, но необыкновенно честолюбивых, он не только законодатель и владыка, но еще символ — символ равенства. 

Суть же не в том, чтобы сказать: «Вы делаете плохо». Надо дать совет – что же именно делать.

Ненависть слепа, гнев безрассуден, и кто упивается мщением, рискует испить из горькой чаши.

Да, к счастью, существует совесть, иначе мы были бы очень несчастны.

Злодеи так не умирают: господь охраняет их, чтобы сделать орудием своего отмщения.

Людские изобретения от сложного переходят к простому; а простое всегда совершенно.

— Это он! — сказал Данглару Кадрусс, не спускавший глаз с каталанца.
— Не думаю, — отвечал Данглар, — он слишком глуп; во всяком случае грех на том, кто это сделал.
— Ты забываешь о том, кто ему посоветовал, — сказал Кадрусс.
— Ну, знаешь! — ответил Данглар. — Если бы пришлось отвечать за все то, что говоришь на ветер!
— Должен отвечать, когда то, что говоришь на ветер, падает другому на голову!

Вся человеческая мудрость заключается в двух словах: ждать и надеяться!

К сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого

Когда показываешь приятелю город, в котором сам уже бывал, то вкладываешь в это столько же кокетства, как когда знакомишь его с женщиной, любовником которой когда-то был.