House of Names

Колм Тойбин не перестает меня удивлять. Я так ждала эту книгу и просто не могла оторваться, как только заполучила ее. Здесь все не обычно: Греция вместо привычной Ирландии, древние века вместо двадцатого века, предательства, убийства и кровь вместо неспешного жизнеописания и небольших приключений. Неизменно одно - это слог и красота написания. Очень за это люблю автора. Но тут он мне напомнил Шекспира, а не самого себя. Кажется, что читаешь «Кориолана» и эту атмосферу отбросить совсем не получается.
О персонажах. Их не много, но основными являются семья Агамемнона: он, его жена Клитемнестра, дочери Ифигения и Электра и сын Орест, а так же их окружение в виде старейшин и их детей, войнов, пленников (отдельно стоит выделить, конечно, Эгиста, который к ним относится с огромной натяжкой) и прочего люда. Все они начинают сплетать клубок из имен, предательств, убийств, крови, интриг, измен, войн и взаимного недоверия. Одно слово приводит к смерти, лишнее знание и умение - тоже, воля богов (которые не слышат никого по мнению персонажей) вообще приводит в действие механизм последовательных убийств. Люди отчетливо кажутся пешками в игре из интриг, их устраняют с такой легкостью, что становится жутко. Особенно ужасен Эгист - тот самый, который так искусно управляет и людьми, и ножом, что просто дрожь берет. Его влияние похоже на действие ядовитого дурмана, он оплетает и путает мысли. А потом убивает, кто бы сомневался.
Чем ещё интересен этот роман так это умопомрачительными монологами Клитемнестры. Они созданы для театра, их хочется читать со сцены, так они завораживают. Сразу все театральные постановки уже упомянутого Шекспира всплывают в голове. А еще - все классические греческие поэмы, к которым автор ссылается в самом конце, в благодарностях, но подтверждает, что весь роман - выдумка. Но выдумка выдумке рознь, и здесь до последнего слова ощущаешь, что подобное очень могло и быть.
По итогу, что я могу сказать, книга очень необычная по сравнению с другими романами автора, но та чарующая атмосфера слов Тойбина никуда не потерялась. Советую к прочтению, особенно, если фанат драматургии, театра и/или Уильяма Шекспира.

Когда о любимом молчишь, ну или в моём случае, не можешь подобрать нужных слов.
Роман прочитан ещё в марте. Сейчас май! А я все никак не собрала мысли и не сложила из них слова. Я коротко скажу почему мне понравилось.
Ну, во-первых, я обожаю древнегреческие мифы. Свои корни "Дом имён" начинает именно оттуда, вырастая в прекрасный, самостоятельный роман.
Во-вторых, я люблю драмы и семейные саги. И тут прямое попадание. Тонко, трагично, на надрыве все повествование. И ты только успеваешь распахивать глаза от удивления, ну или хвататься за сердце от несправедливости и жестокости.
В-третьих, моя любовь к атмосфере не знает границ. И вот если в книге атмосфера будет соответствующая, все, я никогда не поставлю низкий балл. Согласитесь, очень важно уметь передать все так, чтобы у читателя сложилось ощущение, что он все время рядом, там, в центре событий. И снова попадание! Я про "Дом имён". Тут атмосфера, тут любовь, тут ненависть, тут измены, тут предательства, тут месть, и
тут страсти калятся так, что кажется вспыхнет страница.
"Дом имён" это древний миф о царе Аргамемноне, его жене Клитемнестре и их детях, рассказанный в новой интерпретации Тойбина. Мощно. Динамично. А главное заставляет думать! Если хотите прочитать не просто роман из разряда "прочитал и забыл", берите Тойбина и наслаждайтесь, чувствуйте его, переживайте. Я, так уже второй месяц мысленно к нему возвращаюсь.
Ещё отмечу шикарную обложку и перевод. Это вышка! слог, словно песня, древнегреческая, самобытная песня. Все, призналась в любви!

Время действия: примерно XIV—XII века до н. э.
Место действия: Греция / Микены
Сюжет: Художественное переложение древнегреческой легенды о царе Агамемноне, его жене Клитемнестре, сыне Оресте и дочерях Ифигении и Электре. За основу автор брал пьесы Эсхила и Эврипида, повествующие о том, как Агамемнон принес в жертву богам свою дочь, чтобы вызвать ветер и отплыть на войну в Трою.

Впечатления: Если бы не Эсхил, то до "Дома имён" я скорее всего не добралась бы никогда и уж точно не купила бы его в свою библиотеку. Но именно пьесы Эсхила напомнили мне об одном из моих любимых древнегреческих сюжетов и заинтересовали возможностью прочитать историю Ифигении и Клитемнестры не в форме пьесы, а в форме полноценного художественного романа. Правда, аннотация в начале чтения меня очень сильно озадачила. "Жуткий детектив в древнегреческих декорациях"? Где автор аннотации обнаружил детектив я так и не поняла, хоть и читала внимательно=) Кто кого убил ясно сразу же, это ничуть не скрывается и никто ничего не расследует, так почему детектив? Дальше ещё любопытнее - аннотация обещает "трактовку событий пятью способами". Главы в романе идут от лица трёх героев - Клитемнестры, Электры и Ореста. Конечно же, их точки зрения о произошедшем разнятся, но кто те таинственные ещё 2 героя о трактовке событий которыми я так и не прочитала? Очень странная аннотация)))

Кто не знаком с пьесами, дальше возможны Спойлеры.
Итак, как я уже написала выше, "Дом имён" можно по количеству персонажей, ведущих историю, поделить на 3 части:

1. Клитемнестра

Если бы в этой книге были главы только от лица царицы Клитемнестры, жены Агамемнона и матери трёх его детей, то я бы назвала ее восхитительной и вполне возможно отнесла к числу любимых. Повествование от лица несчастной обманутой матери написано настолько поэтично, с таким надрывом, с такой замечательной стилизацией под древнегреческую трагедию, что я этим текстом просто зачиталась! А когда Клитемнестра повела рассказ о том, как ее любимый до этого муж обманом заманил ее со старшей дочерью Ифигенией в военный лагерь на берегу моря, сказав, что ее ждёт свадьба с юным Ахиллом, вознамерившись на самом деле посвятить своего первенца богам дабы усмирить ветер, не дающий отплыть армии в Трою...

Это были просто душераздирающие эпизоды в главе Клитемнестры, когда она поняла, что все против нее, что солдаты хотят смерти ее дочери, что сбежать не выйдет, что никто не поможет и нужно смириться с решением мужа, смотреть как Ифигения страдает и отправляется на жертвоприношение. Разве не ужасно представлять такую судьбу? Молодая и красивая принцесса, желающая счастливо жить и выйти замуж, любящая своих родителей, она воодушевленная ехала на встречу с женихом, который ничего даже не слышал о свадьбе, а оказалась предана и осуждена на смерть собственным отцом. Если в пьесах Эсхила было много "белых пятен", то здесь автор постарался воссоздать картину происходящего как можно полнее. Сцена с тем как через армию вели Ифигению, жаждущие жертвы воины, робкие попытки Ахилла ее спасти, отчаяние матери, речь самой принцессы, отворачивающийся отец... такой накал во всем этот был, настолько страшно было представлять, что переживала Ифигения, бррр, кошмар какой-то.

Можно ли после этого осуждать Клитемнестру в ее желании отомстить за дочь и себя? Конечно, месть разрушает. Царице следовало остановиться вовремя, а не превращаться в жаждущее власти чудовище. Одно страшное родственное убийство повлекло за собой целый шквал преступлений.

2. Орест

Как не был мне интересен персонаж Ореста в пьесах, так и остался он мне неинтересен в романе. Мне было все равно, что его похитили и что много лет он прожил вдали от дворца. Не понравился мне и Леандр, и их линия "дружбы". Единственное что мне понравилось в главах Ореста - преданная псина, последовавшая за мальчишками к домику у моря, и искренне любящая Митра, их третьего товарища. Вот собака тут была замечательная, собственно, собаки везде и всегда замечательные=) Ореста же я вижу глуповатым и инертным юношей, который горазд только кулаками да мечом махать, а головой подумать это не для него. Всю жизнь он плыл по течению, и делал то, что ему кто-то говорил. Сначала отец, потом мать, Леандр, Электра, да даже стражник у двери. Кто что скажет, то он и делает. Даже мать убивает по указке Электры, после чего очень удивляется, почему от материубийцы все отворачиваются, даже его любимый Леандр.

Кстати, Леандр в пьесах мне казался верным сподвижником Ореста, а в романе получил свою независимую линию. И за счет этого я прониклась к нему таким же неприятием, как и ранее к Оресту. Уж слишком быстро Леандр забыл о своей дружбе с Орестом, прибрал к рукам дворец, обосновался там, стал отдавать приказы сыну царя Агамемнона, а тот и рад на задних лапках ходить-_-

И, напоследок, у меня остался только единственный вопрос к роману и он касается финала. Я так и не поняла, то ли автор не досказал историю Ореста и внезапно прекратил повествование, то ли решил изменить ход мифологического сюжета, ведь по пьесам Оресту предстояло долгое изгнание, но затем возвращение и принятие трона. Здесь же у меня такое сложилось чувство, что до трона никто Ореста ни за что не допустят, скорее его убьет его же "любимый" друг.

3. Электра

Сестра Ифигении и средняя дочь Клитемнестры так и осталась для меня персонажем, в котором я никак не могу разобраться. То ли она была немного не в себе и чокнулась на почве каждодневного хождения на могилу отца и своей привычки разговаривать с призраками, то ли она была усовершенствованной версией матери и когда настало время избавиться от царицы с ее любовником Эгистом, сбросила маску беспомощности и взяла давно желаемую власть в руки. Вообще Электра, если понаблюдать за ней со стороны, великолепна! Пока ей было опасно жить во дворце она успешно строила из себя умалишенную дурочку, постепенно налаживая связи со стражей и недовольными людьми из селения, терпеливо ждала, а когда появился идеальный момент - совершила переворот. Да и еще мать с Эгистом устранила не своими руками. Умница просто=)

Итого: Мне понравилось как стилизовал и написал свой роман Колм Тойбин. Основное достоинство для меня этого произведения - оно заполнило "белые пятна" в пьесах, многие поступки героев стали более понятны и получили свои предпосылки и объяснения. Сам сюжет легенды о Клитемнестре выстроился в цельное полотно. Вообще если бы автор сделал акцент только на истории царицы Микен, то я бы поставила роману высший балл. Но так как по своим субъективным впечатлениям, меня не сильно заинтересовали главы про Ореста, назвать книгу любимой я уже не смогу. Но вот рекомендовать любителям древнегреческой мифологии вполне=)

Книга прочитана в рамках игры "Вокруг света"

Да, это не Эсхил, и не совсем Древняя Греция (несмотря на антураж), скорее драма непонимания и обид, чем трагедия. Но в целом хорошая вещь, хотя и тягомотная.
Та же Орестея, но на новый лад. Да и трагедия людей в том, что никто никого не слушает, никто никому не прощает обид.
Не скажу, что книга произвела большое впечатление, скорее - наоборот. Виноваты все, кто больше, кто меньше.
Я, конечно, Орестею читала, да и про Ифигению в Авлиде слышала. Но было это давно, поэтому не могу судить в какой мере Эсхил повлиял на автора.
Да повествование совершенно неспешное, хотя и знаешь, чем дело кончится...

Эту историю знают все.
Когда ахейцы собрались на Троянскую войну, ветер переменился, и они никак не могли отплыть. Долго они ждали попутного, но он никак не наступал. Тогда было решено принести в жертву богам Ифигению, дочь микенского царя Агамемнона. Тот обманом заманил ее в лагерь и обрек на гибель. Ветер же стал благоприятным, воины отправились к стенам Трои, а в Микенах осталась Клитемнестра, жена Агамемнона и мать Ифигении. Горе ее было страшно, и она вступила в сговор с Эгистом, чтобы убить своего мужа. Собственно, когда Агамемнон вернулся домой, его ждала смерть, и дня не успел он провести в стенах своего дворца. Тем временем Орест, младший сын Агамемнона, был удален из дворца. Прошло много лет, Орест вернулся и отомстил за отца, убив свою мать. Столь страшна была та месть, столь кощунственна, что Ореста стали преследовать эринии...
Здесь, впрочем, стоит остановиться, так как в романе Колма Тойбина не нашлось места эриниям. Более того, тут и богов-то нет. И Троянская война не называется Троянской. И длится она, кажется, гораздо меньше. Вообще, автор избегает любых топонимов, которые привязали бы действие «Дома имён» к конкретным локациям. Хотя да, в целом Колм Тойбин вполне добросовестно следует канве мифа: и Ифигению принесут в жертву, и Агамемнона с Кассандрой убьют, и Клитемнестру. При этом нельзя забывать, что буквально воспроизвести никакой миф ни у кого не получится, все-таки одной из особенностей мифов является их вариативность. Так, например, есть множество версий того, где был Орест после гибели отца. Автору, взявшемуся перепевать старые истории, просто нужно выбрать какую-то одну. Или придумать свою. Колм Тойбин поступил именно так - придумал. Получилось, по крайней мере, любопытно.
Кажется странным, что Колм Тойбин, до этого в основном работавший в жанре тонкой реалистической прозы, вдруг обратился к древнегреческой мифологии. Критики усмотрели в этом желание угнаться за модой: за пять лет до «Дома имён» вышла «Песнь Ахилла» Мадлен Миллер, задавшая тренд на переосмысление античных сюжетов с точки зрения мировоззрения XXI века. Вот только Колм Тойбин работает с мифом с помощью интеллектуальных конструктов, свойственных середине века XX (и бывших тогда очень модными), а конкретно – рассматривает историю бесконечной мести в семье Ореста с позиций классического французского экзистенциализма. К тому же сам материал располагает. Так, например, Жан-Поль Сартр на основе этого мифа написал пьесу «Мухи». Жужжащие мухи упоминаются в «Доме имён» на первой же странице. Словно автор подмигивает Сартру и признает преемственность. А успех «Песни Ахилла» повторить, увы, не удалось.
Мифологи видят в истории Ореста отражение отказа в социальной практике от обычая кровной мести и перехода к норме закона. Это, безусловно, красивая формула, которая могла бы лечь в основу остросоциального романа. Но Колм Тойнби пишет совсем про другое. Мир его книги - это не просто мир, в котором отсутствуют высшие силы, в нем отсутствуют и высшие смыслы. Персонажи «Дома имён» проводят свою жизнь в полнейшем одиночестве и молчании, вызванном политическими обстоятельствами. Собственно, перед нами практически инструкция (не через предписания, а через наглядные примеры) того, как выстоять в тоталитарном обществе, когда каждое твое слово может быть услышано, каждый твой поступок оценен, а негативная реакция неотвратима. В подобной ситуации можно рассчитывать только на себя, даже от друга помощи ждать не следует. Обстоятельства таковы, что все эти мифологические фигуры принимают сомнительные решения, совершают ошибки, но, не зная иного, считают, что по-другому и быть не могло. Тем не менее, каждый уверен, что у него есть свобода воли, хотя если отстраниться и окинуть взглядом общую картину, то окажется, нет ее, поступки людей продиктованы, правда, не какими-нибудь там богами, а поступками других людей.
Здесь и эринии-то не нужны. Наоборот - внимание эриний (да, чудовищное и кошмарное, но все-таки внимание) было бы хоть какой-то наградой Оресту. Он же, в конце концов, остается наедине с собой, память в таком случае может быть тем еще бичом. Единственный путь к спасению - это примирение с собой. Тут бы еще выйти из состояния отчуждения, да кто ему даст. Пусть в финале романа мы видим тень надежды на то, что Орест все-таки вырвется из тисков одиночества, но это лишь намек. Проникшись атмосферой «Дома имён», сложно поверить, что для Ореста все закончится благополучно, пусть в мифе и случилось именно так.
«Дом имён» не представляет собой исключительно философствование, чем злоупотребляли в своей художественной прозе Сартр с Камю; Колм Тойбин не забывает и развлекать с помощью напряженного сюжета. Порой получается удачно (бегство Ореста из плена и дальнейшие его скитания), порой не очень (интриги во дворце Агамемнона). Автор подпускает еще и немного мистики: боги молчат, а вот призраки никак не успокоятся. В этой коллизии легко усмотреть параллели с «Гамлетом», хотя практически в любой англоязычной книжке их при желании можно усмотреть. Нельзя с уверенностью сказать, что у Колма Тойбина это вышло сознательно, но важно то, что призраки здесь так же бесполезны, как и молчащие боги. Некоторые персонажи их просто видят. Даже поговорить нормально с ними не получится. Автор прямо говорит, что за гробом все стирается, твои прижизненные поступки не важны, и ждет там только забвение. Персонажи «Дома имен» лишены даже этой маленькой надежды (на внятное посмертное существование), если и есть где-то ад, то он тут, мы в нем живем и сами его создаем.
Колм Тойбин написал книгу настолько же современную, насколько современным остается творчество Сартра. Именно в 1940-ых «Дом имён» звучал бы по-настоящему сильно и важно: со всем этим ощущением сломавшегося мира, с борьбой с фашизмом, но и с надеждой на новый мир, если не счастливый, так хотя бы справедливый. Потому «Дом имён» можно счесть именно старательной ученической работой, знаком уважения перед мастерами. Да, мастерами, творящими много лет назад. Но кто сказал, что их метод осмысления мира надо списать со счетов. Он не устарел, он просто стал старомоден.

Роман о людях, которые верили в Богов. О людях, которые совершали убийства, творили жестокость, насилие, наслаждались пытками и мучениями себе подобных. Здесь даже собаки- убийцы. Не убьешь их, значит, они перегрызут тебе горло. Люди недоверчивы, неразговорчивы, прячутся друг от друга. Проходя мимо населённого пункта напрягаются и настораживаются, будто в домах живут монстры. Но это и есть правда. Они все- монстры, которые верят в Богов.
Отец способен принести в жертву свою дочь, жена способна перерезать горло своему мужу, сексуальная революция свершилась уже в то время, мужчины совокупляются с мужчинами, а для женщин секс- достижение своих целей.
Я читала и думала, у этого мира нет будущего. Жестокость приветствуется, а слабость позорна. Власть труслива и недальновидна, ей проще уничтожить всех своих подданных, чем слушать их. Говорят, что если не будет власти, то наступит анархия, которая приведет человеческий род к гибели. Но к чему приводит власть, руки которой в крови?
Книга понравилась. Хорошо и интересно написано.

Кто не знает Агамемнона, могущественного царя греков? Царь Микен победил в Троянской войне (все же помнят про троянского коня, правда?) Славный воин - его жизнь состояла из войн, жестокости, крови и обмана. Чего стоит его решение принести дочь Ифигению в жертву богине охоты Артемиде, чтобы выпросить у нее попутного ветра для армии.
Колм Тойбин описывает эту историю с трех сторон - жены царя Клитемнестры, дочери Электры и сына Ореста.
Трудно себе представить, каково было Клитемнестре, которая видела, как убивают ее дочь. Что творилось у нее на душе? Что могла испытывать мать, ребенка которой убивают, и не кто-то, а отец? К чему это могло привести? Естественно, к мести. И она будет мстить. Как ей кажется, она все предусмотрела, все рассчитала. Одного не учла - что Эгист, которого она взяла в сообщники, может играть и по своим правилам.
Клитемнестра избавилась от мужа. Как же отнеслись ее дети к этому?
Во второй части рассказ поведет Электра. Она кстати, более-менее спокойно отнеслась к смерти Ифигении - это же была вол богов, так что уж - судьба сестры такая. А вот мать Электра простить не могла, решила отомстить матери. Только не своими руками решила с матерью расправиться, а подбивала на это Ореста. Получается месть за месть?
Треть часть будет от имени Ореста. Как же мне его жалко... Откуда же ему было знать о хитрости сестры... Он отомстил матери, за что и поплатился.
Автор, конечно, отошел от мифов, представив свое видение истории, оставил лишь канву... Концовка не впечатлила. История вышла очень тяжелой. Вывод: зло может породить только зло, месть - только месть. Пропиная, вроде, истина.

Древнегреческие мифы, Илиада, Одиссея принадлежат к числу артефактов, о которых знает всякий. Есть в них более известные сюжеты, как троянский конь, сирены, Кассандра или Одиссей у циклопов, есть менее. Мой любимый писатель несколько лет назад разыгрывал свою книгу с автографом, устроив среди поклонников викторину, а вопросом, на котором я прокололась, был щит Ахилла (страшно злилась тогда, чувствовала себя совершенной тупицей, хотя сейчас думаю, что скорей было бы странно, если бы знала - женщины мало интересуются оружием и доспехами). История Агамемнона, Клитемнестры, Ифигении, Ореста и Электры не из самых известных, несмотря даже на «Ифигению в Авлиде» Еврипида. Мне смутно помнилось из нее, что в решающий момент девушку на алтаре заменила животина, как с жертвоприношением Исаака. И еще более смутно, спектакль, виденный в раннем детстве на театре, девица в красном то и дело выкрикивала: «Электра есть Электра, а Орест есть Орест!»

То есть, след Орестеи достаточно заметен.чтобы просто отмахнуться от нее и, будучи сколько-нибудь культурным человеком, представление о ней неминуемо составишь. Фразу для эпиграфа я не искала специально, она попалась в книге, которую читала параллельно с «Домом имен» (по занятному совпадению, в заглавии романа Рушди тоже фигурирует слово «дом»). А теперь скажите же мне кто-нибудь, отчего беллетризованный пересказ Еврипида претендует на лавры самостоятельного произведения? Только потому что у Тойбина хватило дерзости сместить акценты в сторону феминизма и гей-толерантности, низведя историю с метауровня, на котором она изначально находилась, до банального рассказа о том, как зло порождает большее зло, а невинные страдают горше прочих?

Я понимаю, что жизнь во времена постмодерна предполагает цитируемость всего и вся, понимаю, что само понятие плагиата ныне упразднилось, но так нельзя, господа, это совершенное бесстыдство, взять классическую историю, наскоро оплести злободневно акцентированными словесами и подать, как оригинальное сочинение.

Поскольку в основу романа положен сюжет известный, то я сперва по простоте своей решил двинуться прямыми путями. Взять с полки что-нибудь античное, сопоставить, да поговорить о том, насколько удачным получилось у Тойбина переосмысление.

Но возникли непредвиденные обстоятельства. Старик Еврипид со своей классикой настолько одряхлел к XXI веку, что и подойти к нему страшно. Да и какой смысл перечитывать старье, если Тойбин работает с проблемами, над которыми в Античности, как-то сильно не задумывались.

Первое что считывается в книге любым читателем – индивидуальная история. Характеры, герои, имена. Рассказ о мести, о кровавом неспокойном семействе. «Хуже семьи на свете не было» – считают некоторые. Ну это вы еще к соседям не заглядывали. Все в унисон пересказывают заслуженную судьбу Агамемнона (дрянь-человечишко, не орел), отмечают кровожадность Клитемнестры и не отстающей от нее дочурки Электры. Осуждают никакущего Ореста. Что с него взять, вечное орудие в чужих руках. Трупы, запахи, шорохи. Не дом, а Содом. «Вот так разлагалось дворянство, вот так распадалась семья». Много Шекспира. Тень отца Гамлета, тьфу, Электры с Орестом, тень их же матери. Вообще очень много «Гамлета» и «Макбета» вместе взятых. И девочки, и мальчики кровавые в глазах.

Кто-то заводит волынку о круговороте мести без начала и конца, кто-то, вроде госпожи Котенко в «Прочтении», перепутав Тойбина с Пат Баркер, об извечном перетягивании каната между мужиками и бабами. Мужики плохие, но бабы-то в романе выписаны лучше, потому что бабы всегда лучше, «яжемать» и прочие ничего не значащие, но приятные словеса.

Это все есть само собой в разной мере. Однако на глубинном уровне «Дом имен» Тойбина выстроен, как мне представляется, вокруг двух основных тем – рождения человеческой истории и памяти.

Бог умер и человек, наконец, понял, что он всегда был в одиночестве (никому нельзя доверять). Узловой момент – заря истории. Есть только силы природы и человек, преследующий свои цели.

С первых страниц мы отправляемся прямо в точку грехопадения. Ева опять срывает плод с древа познания и запускает кровавый маховик человеческой истории. Ветер дует сам по себе, и прятаться за богами отныне можно только в чисто пропагандистских целях, промывая мозги окружающим. Боги становятся элементом политической риторики, фигурой речи, не более того в затянувшейся на века драме.

Итак, действующие лица и исполнители:

Клитемнестра – чистый незамутненный гуманист, первый просветитель, мечтающий об идиллии совместного существования («станем жить уютно, все вместе, когда восстановлен порядок, … держать поводья власти…, станем гулять… по саду»), путь к которой, увы, ведет через гильотину.

Электра – воплощенный традиционализм, неоконсерватизм, представительница реакции, память памяти, называйте, как хотите.

Агамемнон – жертвенный баран («что, Агамемнон, помогли тебе твои боги?»), с крови которого начинается новая эпоха, человеческая история в известном нам виде без скидок на богов («это не я, это Артемида, ее и наказывайте»): заговоры, резня, борьба за власть с ошибками, промахами, неизменным соглашательством. С объективной, не зависящей от твоей воли логикой развития событий: «хотели как лучше, получилось как всегда». Тут тебе и рождение тоталитаризма из духа семьи – взаимодоносы на дощечках, надвигающиеся прелести полицейского государства.

Начинается взросление человечества.

А кому-то хочется остаться ребенком. И даже в определенной степени удается.

Начало истории – начало памяти. Память, пожалуй, центральная тема романа. Пепел Ифигении стучит в сердце матери. Несмотря на обещание «не забывать», помнят о ней по- настоящему лишь двое, а, может, и вовсе только один человек – Орест. Для Клитемнестры важен, скорее, обман Агамемнона.

Тойбин исследует разные аспекты памяти, и соответственно сопряженный с нею феномен забвения.

Историческое в романе вполне традиционно противопоставляется неисторическому на основе критерия памяти. Есть беспамятство естественное, беспамятство счастья, тех, кто не включен в историю в том виде, в каком она разворачивается в доме Атридов. Годы жизни Ореста, Леандра, и Митра в доме у старухи самые счастливые.

А так, память проектирует будущее («в отместку за то, что он натворил, я убью Агамемнона»). Будущее же, став настоящим требует противоположного, беспамятства. Подобное обычно бывает в политике. Весь состав памяти не слишком удобен для так называемых «великих людей», с легкостью меняющих окрас, а потому предпочитающих побольше забывать, чем помнить, и оттого постоянно переписывать историю. Это мерцание памяти/ беспамятства прекрасно показано на примере Клитемнестры, Электры, Леандра, да что там, практически всех персонажей кроме Ореста.

Кстати, о нем. Как-то так получилось, что многие рецензенты по привычке записывают Ореста в доходяги. Нет, наверное, ни одной рецензии, в которой линия Ореста не была бы признана досадным срывом. Между тем это не так. Все купились на арию Царицы ночи в исполнении Клитемнестры, и не заметили что параллельно, всем этим мрачным и виртуозным красотам звучит нечто вроде арии Вольфрама о «Вечерней звезде» (не так ярко, но просто и проникновенно). Орест наиболее сильный и цельный персонаж едва ли не во всей книге. Он воплощение здравого смысла, цельная натура новый герой, лишенный всего героического. Вот и в вопросах памяти он тяготеет не к забвению содеянного, а к блаженной ребячьей внеисторической деятельности.

Но слабеющая память и есть тот самый настойчивый запах тления, который доносится не только до Клитемнестры, до нас всех.

Память связывает все воедино, она мост между мертвыми и живыми. Ее деградация – признак того, что все в мире идет на ущерб. Уходят люди, забываются имена (это верно для того и для этого света) – что и есть смерть.

«Расскажи им» - шепчет друзьям умирающий Митр. Любой рассказ – слабая попытка остановить мгновение, удержать связь мертвого и живого.

Литература – дом имен. Но и она не вечна. Искусство слова слабо, и рано или поздно слова истлевают. Дом заваливается. Сам, или как в случае с домом Митра, по чьей-то воле. В романе Тойбина, на примерах сказок старухи, приютившей Ореста и друзей, показано как это происходит. Имена не значат уже ничего, они выветрились (а ведь события вчерашнего почти дня), и остался лишь некий царь и безымянные дочери и сыновья, с которыми произошло вроде бы такое?

Все проходит, и вонь разлагающейся памяти выветривается даже из литературы. (Так и случилось, во всяком случае у меня с Еврипидом).

И это вновь возвращает нас к теме забвения, к очистительной силе нового дня, восходящего солнца, разгоняющего сумрак прошлого, уносящего ужасы предрассветной ночи.

Избитая, вроде, исхоженная история, но Тойбин вновь написал совершенно невероятный роман.

Звучит же все это в переводе на русский потрясающе от первой до последней строчки. Выверенность, чеканность, гибкость, упругость слога. Каждое предложение словно натянутая тетива, каждое слово – стрела, готовая полететь точно в цель. Я сражен.