Фактотум

— Я отдавал вам свое время. Это все, что я мог отдать, — это все, что есть у человека. За какие-то жалкие доллар и двадцать пять центов в час.
 Мое драгоценное время, чтобы вы жили в своем большом доме и имели все блага, которые к нему прилагаются. Если кто-то остался в проигрыше в этой сделке, в нашем с вами соглашении… так это я. Я проигравший. Вы понимаете, что я пытаюсь сказать.

Я решил сделать уборку в квартире. Пропылесосил полы, отмыл подоконники, выдраил раковину и ванну, натер воском полы на кухне, вытравил всех тараканов и пауков, выкинул окурки и вымыл пепельницы, помыл посуду, отскреб кухонную раковину, повесил в ванной чистые полотенца и новый рулон туалетной бумаги. Меня самого это насторожило. То ли я потихоньку вдарялся в голубизну, то ли просто повредился мозгами.

Я взял с собой Генри Миллера и всю дорогу честно пытался читать. Когда он хорош, то действительно хорош, а когда плох, то плох безнадежно.

Я не собираюсь учить вас жизни. За этим мы можете обратиться к раввину, или святому отцу, или местной шлюхе.

Надежда — это все, что нужно человеку. Когда нет надежды, ты лишаешься мужества, и у тебя опускаются руки

Я прочёл объявление в местной газете. Контора была рядом с домом.

Требуется энергичный, честолюбивый молодой человек, который задумывается у будущем. 

Я не люблю вечеринки. Во-первых, я не умею танцевать. А во-вторых, люди меня пугают. И особенно - люди на вечеринках. На таких сборищах все стараются показаться весёлыми, остроумными и сексапильными. И даже если им кажется, что у них получается хорошо, на самом деле у них получается плохо. Причем чем сильнее старания, тем кошмарнее результат.

Для того чтобы ухаживать за женщиной, нужно уметь говорить красиво.

— Эта трибуна без мест.

Он весь напыжился, растопырился и занял еще больше места. На нашей газете.

— Джан, садись. Я постою.

Джан попыталась сесть.

— Может, немного подвинетесь, — сказал я старикашке. — Если не можете быть джентльменом, так не будьте хотя бы свиньей.

Он немного подвинулся.

Я вышел из бара и побрел домой. Луна ярко сияла на небе. Мои шаги разносились эхом по всей пустой улице, и звук получался таким, как будто следом за мной кто-то идет. Я оглянулся. Никого не было. Я ошибся.

Можно было надеяться на удачу. Вряд ли на большую удачу, но даже маленькая - это всё-таки лучше, чем ничего.

-Многие не любят талантливых и знаменитых.

Мне всегда нравилось собирать чемодан.

Он подошел ко мне и спросил:
– А что у тебя с глазом? Он весь красный.
– Я проходил под пальмой, и на меня напал дрозд.
– И клюнул в глаз?
– Да, прямо в глаз.
Моррис ушел. Сзади он смотрелся еще смешнее: со штанами, забившимися между двумя полужопиями...

– Черт, – сказал парень, сидевший рядом со мной, – хорошо излагает, собака!
– В каждом из нас умирает поэт, – сказал я.

И все-таки я никогда не пытался ее удержать: я просто плыл по течению, позволяя событиям идти своим чередом.