Неперевершена Ґіллі Гопкінз

Она подошла к большой полке справа от двери, но почему-то было неловко прикасаться к этим книгам. Это все равно, что лезть в чужую душу.

Все это вранье - про счастливые концы. В этом мире конец один - смерть. Хорошо это, плохо ли - судить не нам.

— Нельзя ждать от жизни одного хорошего. Не бывает так. Никто тебе ничего не должен.
— Но если жизнь такая плохая, почему же ты такая счастливая?
— Разве я сказала «плохая»? Я сказала «трудная». Когда хорошо сделаешь трудное дело, вот тогда и радуешься.

«Разве так узнают человека? Неужели ты не понимаешь? Разговор мало чем поможет, надо жить вместе, одной жизнью, общим горем и радостью. Скоро ты узнаешь меня. Узнаешь только то, что я захочу».

— Галадриэль Хопкинс, какое прелестное имя. Из Толкина, конечно.
— Нет, — пробормотала Гилли, — из «Голливудских Садов».

Мистер Рэндолф расточал толстухе бесконечные комплименты, и та услаждалась ими, словно это был пломбир с шоколадным сиропом и орехами.

Люди иногда бывают такими недогадливыми, просто неудобно пользоваться их глупостью… Но не так уж неудобно, если это единственная возможность достичь цели.

если за годы своей короткой жизни Гилли и научилась чему-нибудь, так это убеждению, что человек должен быть жестоким. Иначе — ему крышка.

— Это глупо, Агнес. Понимаешь? Глупо, глупо, глупо.
— Ты всегда говоришь так, если не сама придумала.
— Точно. Я глупостей не придумываю.