Одд и ледяные великаны

The wise man know when to keep silence. Only the fool tells all he knows.

“Слишком долго пробудешь зверем — зверем и останешься.”

Никто не знал, что творится у Одда внутри. Никто не знал, что к него на уме. В деревне на берегах фьорда, где всем было дело до всех, это жуть как бесило людей.

— Ётунхейм, — сказал медведь, — означает «Дом великанов». Это по ту сторону великой реки. Они обычно на этот берег не суются. Но им и раньше случалось переправляться. Как-то один из них пожелал себе Солнце, Луну и Леди Фрейю. Перед этим им понадобился мой молот Мьёллнир и рука Леди Фрейи. А однажды они захотели все богатства Асгарда и Леди Фрейю…

— Похоже, Леди Фрейя у них в моде, — заметил Одд.

После смерти отца мама пела все реже.
Однако Одд продолжал улыбаться, что несказанно бесило односельчан. Он улыбался, даже когда ему покалечило правую ногу.

- Мы не умрём, - сказал медведь, - здесь мы не можем умереть. Но мы проголодался. И одичаем. И животная сущность возьмёт своё. Иногда так бывает, когда принимаешь личину зверя. Пробудешь в чужой шкуре чуть дольше, чем нужно, и станешь тем, ее. Притворился.

Не слишком мудро отвергать дар богов, парень.

Думаю, радуги остаются во льду, когда вода замерзает.
...

• Я часто видел радуги в снегу, - сказал он громко, чтобы лис услышал. - И на стене дома, когда солнце било сквозь сосульки с крыши. И подумал: лед - всего лишь вода, значит, в нем тоже должны быть радуги. Когда вода замерзает, радуги оказываются во льду, как в ловушке. А солнечные лучи их освобождают.

Что-то я часто на медведе разъезжаю. Так недолго и привыкнуть.

“Красивая она, — повторил он со вздохом. — Но размером она с мой ботинок, не больше. А орет как великанша, когда сердится. Впрочем, сердится она всегда.”