Собрание сочинений в 18 томах. Том 17. Лурд

Когда человек до дна испил горечь жизни, он обращается к божественной иллюзии — вот где исходная точка всех религий.

когда приходит пора умирать, надо просто повернуться к стене и умереть!

жалость - это только удобный выход из положения. надо жить, действовать, надо, чтобы разум, наоборот, поборол страдание, иначе оно станет вечным

в ней жила извечная иллюзия, что муки - это испытание, что надо страдать на земле, чтобы быть счастливой на небе, страдание необходимо и благословенно

нельзя требовать от детей и женщин горького героизма - жить только разумом

надо понять, какое это наслаждение быть любимой, встречать лишь ласку, нежные сова, предупредительность и внимание, знать, что о тебе думают, что где-то есть сердце, в котором ты живешь; какое наслаждение слиться воедино, забыться в объятиях друг друга, когда тело и душа объединены одним желанием

никогда человек не получает полного удовлетворения!

страдание всегда избирает лучших.

нет ничего выше обладания, ничего могущественнее зарождающейся жизни

любовь сильнее веры, и, быть может, в обладании кроется неземная красота. любить, принадлежать друг другу, несмотря ни на что, созидать жизнь, продолжать ее - не в это ли единственная цель природы, хотя и приходиться подчиняться социальным и религиозным устоям?

любовь, всемогущая любовь, единственное благо, которое стоит вновь завоевать, если оно утрачено

когда гибнет разум, гибнет и все существо

не будем думать о себе, если мы хотим быть здоровыми

Вы не знали, что я остался в Лурде? Правда, я больше не пишу, я вычеркнул себя из списка живых и живу в стране мёртвых.

Вечная потребность в сверхъестественном будет поддерживать в несчастном человечестве вечную веру.

...люди с университетским образованием обыкновенно отличаются безбожием.

А ныне архитекторы строят церкви, спокойно применяя к своей работе знания, так же как строят пятиэтажные дома; предметы же культа - четки, медали, статуэтки - изготовляют оптом в перенаселенных кварталах Парижа мастеровые, гуляки, которые даже не ходят в церковь.

Вещи сохраняют отпечаток наших страданий и надежд, мы как бы оставляем в них частицу своей души, - и когда видим их вновь, они говорят нам о чем-то грустном или веселом.

Как это ни странно, иной раз слова, пропущенные мимо ушей, западают человеку в душу помимо его воли и вдруг, много времени спустя, ярко возникают в памяти.