
Электронная
209.9 ₽168 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Хороший, годный ликбез. Автор деловито, доходчиво и ясно раскрывает перед читателями современные концепции исторической науки, пытаясь пробиться через окаменелости больших нарративов XIX века.
Кром известен как хороший рассказчик и нейтральный исследователь (например, сложных отношений ВКЛ и ВКМ - 1 и 2 ), активно использующий сравнительный материал. Собственно, эта книга на этих принципах и основана – автор пытается показать становление раннемодерного государства в Московской Руси, привлекая для сравнения характеристики этого процесса в Западной Европе и других частях Старого Света. Делает он это довольно убедительно.
Итак, Ключевский и иже с ним были сосредоточены на «собирании земель» как ключевой концепции все происходившего. Нельзя сказать, что сам подход ошибочен, просто это скорее описание происходившего, а не раскрытие механизмов процесса. В этом свете наработки мировой историографии так и просят применить их к нашим материалам. Концепции веберовской бюрократии, превращение доменного государства в налоговое, кодификация права, появление представительских органов – эти логические абстракции, вычлененные на основе европейского (в основном) опыта вполне применимы и к нашим палестинам.
Рассказ Крома скорее ознакомительный, такой, который дает понять, что не стоит думать, что история – статичная наука. Она, в духе Куна, еще как подвержена смене парадигм. Оные смены, однако, редко проникают в научпоп, оставаясь предметом академических дебатов (и, пожалуй, порождая жутковатую фолк-хистори, столь популярную в постсоветских странах). Поэтому, несмотря на то, что для себя особо нового я не нашел (кроме, пожалуй, любопытных данных нумизматики о московских монетах, продолжавших и после Куликовской битвы некоторое время славить хана Орды), попытку пробиться к более широкому читателю стоит приветствовать.
В этой книге Кром пишет о своем учителе – Ю.Г. Алексееве. Я читал одну его книгу (по наводке metaloleg ) Государь всея Руси об Иване III, действительно видно, что у Крома была хорошая школа. Надо, надо добраться до «Вдовствующего царства», сколько лет на полке уже стоит.

Сухонькая такая книга о похожести исторических механизмов развития народов и государств.
Безусловно интересный взгляд на историю для расширения кругозора. Но иногда немного скучновато.
Надо дальше глядеть эту серию книг.

Книга написана доступным языком и даёт немало информации. Хотя «Московская Русь» кажется мне неверным определением по отношению к XVI в.
Нередко можно встретить мнение, что Россия позднего средневековья была отсталым государством, но на деле мы мало чем отличались от Франции или Османской империи. Конечно, с местным колоритом. Бывший ханский «улусник» практически рывком на глазах у изумлённой публики превратил Московское княжество в единую и сильную страну.
Постепенно жители бывших мелких княжеств почувствовали себя единым народом. Ещё тверской купец Афанасий Никитин в заморских землях ощутил себя жителем Руси.
К середине XVI в. практически сформировался государственный аппарат, верхушку аристократии, провинциального дворянства, купечества и духовенства привлекали к решению важных вопросов. Государство могло функционировать без личного царского присутствия, что позволило пережить всевозможные дворцовые зигзаги.

..формирование государства Нового времени отнюдь не всегда и не везде сопровождалось «собиранием земель» и объединением страны: это разные процессы, которые в некоторых случаях переплетались, как это произошло во Франции, Испании и России.

Прошло сто с лишним лет с того времени, когда Иван III объяснял новгородцам, каким должно быть его «государьство» в их земле. Теперь Российское государство стало своим («нашим») для безымянного автора этого агитационного сочинения и его единомышленников. Именно тогда, в эпоху Смуты, родился государственный патриотизм и появились патриоты — «доброхотящие Росийскому царству», как их называет автор «Новой повести».

Но даже в тех случаях, когда средневековый книжник стремился выйти за рамки местных интересов, в его распоряжении не было иного понятия для выражения общерусского единства, кроме словосочетания «Русская земля», которое обозначало страну, религиозно-культурную общность, но отнюдь не государство.


















Другие издания
