Цитаты из книги Убить Бобрыкина

Пойми ты, наконец, что непрощенье — страсть, нельзя во страсти прибывая соблюсти поста! Христос распятый, испытывая страшные мученья своих обидчиков простил. Тебя же, Саша в непрощенье без устали лукавый теребит, и шепчет: Помни, помни все! Копи, записывай в тетрадку, в календарь свое дрянье, дранье! Носи в мешке. Одна, вторая, третья… до магазина скоро не дойдешь! На Пасху в прошлом веке пряника не дали! Копи-копи, дурак, копи, таскай с собой, покуда под мешком своим костьми не ляжешь. Не мне тащить, тебе. Как хламь свою в карманах тащишь. Помрешь, обиженным и закопают. Понял? Так и напишут на плите: «Дурак обиженный лежит под этим камнем».. — пообещала мать.

Скажите, вы знаете, что такое минорность? У этого слова очень много синонимов - меланхоличность, элегичность, скорбность. И каждое из этих слов подойдет, чтобы охарактеризовать роман. Роман безсюжетный, бессобытийный, поток воспоминаний, мыслей, в голове у Саши Шишина.

Есть Саша Шишин (застрявший малый в теле взрослого, в простонародье, "дурачок"). Есть набожная мама, без мужа, без целей, эмоции дают ей только праздники Христа. Есть милая, любимая Танюша, ангел во плоти, родная Таня. А есть Бобрыкин ненавистный. Муж Тани. Его вот надобно убить.

Я не знаю, получилось ли мне хоть на толику составить музыку из слов, как это получилось у Александры Николаенко и если вы разглядели особый ритм из вышеизложенных предложений, то значит, эксперимент мой удался. Именно такая поэтическая проза вышла у автора. "Убить Бобрыкина" - это для меня что-то новое в литературе, потрясающее владение языком и удивительная конструкция повествования, некий сюр.

У нас и правда четыре основных персонажа, но весь мир мы видим через призму сознания Саши, который, можно сказать, умственно неполноценный, и он с детства влюблен в девочку Таню, и есть Бобрыкин, который с детства его унижал. Во время всего повествования нас бросает из стороны в сторону - то от писем Тани к Саше (только во реальны ли письма?), то в его детство, то в его быт и различные ситуации с матерью, то в его сны. Сложно разобраться, где реальность, а где выдумка. И при этом сложно оторваться, страница за страницей ты погружаешься в этот сумбур, ощущаешь всю безысходность этого человека... А закрыв книгу, на вас словно ушат воды выливают, и от этой безысходности становится страшно.

Это не детектив, это настоящая драма о больной любви. Это меланхолия во всем своем проявлении.

И если вы не трус, вы когда-нибудь дадите шанс этому роману, хотя бы ради того, чтобы прочувствовать глубину нашего родного языка.

«Куда уходит детство… в нем хочу остаться… Я знать хочу, что Изумрудный город есть… Есть небо разноцветных рыб, есть море пестрых птиц с оранжевыми плавниками вместо крыльев, есть замок на невидимой горе, волшебные зеленые очки, в которых видно гору, и в горе есть потайная дверь, ведущая к сокровищам несметным, что, замок покидая навсегда, от человеческого глаза жадные заколдовали гномы. Великанья пещера, и лилипуты! Лилипуты, а не карлики, не клоуны смешные, которых нет печальней, не злые дети… Феи, добрые волшебники! Кольцо надежды, которое на пальце повернуть три раза нужно, чтобы оказаться в той стране, которую придумал. Какую загадал, и сбудется страна. Где люди летают на драконах верных, а в полях растут между ромашек с васильками — самоцветы. Где перед рассветом эльфы собирают звезды в заплечные мешки, чтобы к закату снова высыпать их в небо… Где все, что мы с тобой придумали, осталось… Где-то осталось. Где? И неужели только в осколках битого стекла, что замела в совок, после того, как ты ушел? Как можно что-нибудь увидеть, милый, в городе с названьем НИКОГДА…Там не горят фонарные огни, в которых осенью под «Августин» кружатся апельсиновые листья. В которых дождь оранжевый идет и снег похож на сахарную вату… Фонарные огни, в которых пропадает темнота, и где весной махровые сиреневые ветки похожи на плывущие над миром облака… Не забываются разбитые коленки… Не забываются обиды… Я это знаю, мой родной. Разбитые надежды опаснее разбитого стекла, их осколки застревают в сердце, как осколки кривых зеркал из сказки…"

«Ты помнишь, Сашка, умер Главный муравей, и мы с тобой его похоронили у забора, и нового на Главного потом ловили муравья? Такая очередь, один возьмет билет, за ним другой, и бесконечно так Тирлим-тирлим… и оборвётся вдруг. И море. Саша, Саша милый, милый Саша, море… нет всему конца, ему конца. Но чтобы не было конца у моря, всего лишь нужно берег пруда заслонить под козырёк рукой. Всего лишь! Фокус покус! Чтоб морю не было конца. Чтоб не было окна – глаза закрыть. Чтоб завтра не было всего лишь не проснуться. И всё-таки мне грустно стало, Саша, о том, что как же мир потом, один, без нас?»