Свет женщины

слово "душа" незаметно вышло у нас из употребления. Мы предпочитаем не приближаться к столь высоким материям: сразу видишь свою ничтожность.

А честь и состоит в том, чтобы отвергать несчастье, это - отказ от безропотного приятия всего.

Чем меньше мы любим, тем больше стараемся любить.

"Независимый" мужчина, "независимая" женщина, это шум издалека, с вечно одиноких ледяных полюсов, оттуда, где нет ничего, кроме собачьих упряжек, и где нужно благоговейно слушать и молчать: удел обездоленных.

Но мужчина, свободный от женщины, и женщина, свободная от мужчины, заполняют воздухом свою полужизнь, пока она не раздуется и не займет собою все. Несчастье знает свое дело: независимость, независимость!

Тут появилось блюдо с закусками, но уже после пирожных – ни в какие ворота, и я сухо выговорил за это официанту: – Полный бардак. Тот лишь пожал плечами: – Чего вы ждали, русский вечер… 

Говоря шоферу адрес, я машинально добавил: «Четвертый этаж, налево». Он утвердительно кивнул. – Точно, скоро так и будет, – сказал он. – Французы уже не хотят вылезать из машин. Пока, правда, не все для этого готово. 

... видите, я острю, я ещё способен на иронию, а значит, не всё потеряно.

Иногда все уже кончено, а ты этого не замечаешь, по привычке...

Я вся из маленьких "сегодня".

Черные оливки его глаз отражали лишь
дряхлость Казановы,

Если думаешь, что все кончено, когда теряешь единственную любовь, значит, ты не любил по-настоящему.

Он освобождал меня от необходимости платить по счетам реальности.

Счастью нет нужды выдумывать что-либо. Не думаю, что бы вообще существовало когда-нибудь счастье без терпкого привкуса незапамятной древности. Хлеб и соль, вино и вода, лед и пламя, нас двое, и каждый другому земля, и каждый другому солнце.

Попробуйте, дайте хоть один шанс невозможному. Вы никогда не задумывались, как оно, это невозможное, устало, как оно нуждается в нас.

Я, конечно, уйду, но я хочу остаться женщиной...

Она уже собралась идти дальше, и я испугался самого худшего - что сейчас мы разойдемся в разные стороны и потеряем друг друга навсегда, во имя условностей и приличий, просто потому что "так положено".