Взрослый топ-лист non/fictio№ - 2017
krokodilych
- 163 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… Мировые «одесситы» уже тут как тут. Не успели появиться, перевестись и распространиться хайдеггеровские «Чёрные тетради», как уже готово дело для полиции мыслей в сборнике обличалово-текстов
Так называемые «Черные тетради» М.Хайдеггера при всей преобладающей там скукотищи все-таки незаурядное интеллектуальное явление и оно достойно подвергнуться комплексному и всестороннему анализу. Но тут явно другой подход.
Конечно, угрюмый германский старикан нагородил в свое время много всякой чуши, но вызывают отвращение попытки вновь и вновь обвинять «фрайбургского антисемита» в старых мыслепреступлениях. Сборище обличителей из упомянутой книжонки, как говорится, «с пенью у гавкала» клеймит МХ за его «почвенность», неправильный патриотизм и нелюбовь к избранным, доказывая, что он такой-растакой нацист – и все это не было случайным отклонением. Никакого научного смысла или интереса к истории философии в этом нет, многие факты и тексты давно известны, все знают, что философ был ректором при нацистах, но в продолжающейся травле умершего философа выделяется эффект запугивания, чтобы уж никому было неповадно, а то и после смерти мешать с грязью будут.
Ну, обличили и пригвоздили. Немец Мартин – нацик, гад, противник евреев, гонитель католиков. Сильно полегчало? МХ в свое время выступал в поддержку фюрера и Германии, ну, был тогдашним патриотом. А кто не был? Вспомним, какие зверские петиции подписывали выдающиеся и видные мастера культуры со стороны воюющих в Великой войне, когда немцы, англичане, французы, русские безоглядно клеймили врага за варвартво и видели истоки этого варварства в культуре той страны, с которой воевали. Делает ли им это честь (вряд ли!), но шла война – страшная. В СССРе вон эренбург вопил «убей немца», но при тогдашнем положении на фронтах разве это не было вполне объяснимой риторикой? И не здесь предаваться лицемерным возмущениям по поводу сотрудничества МХ с режимом. Коммунистический режим был не менее людоедским, но «мастеров», которые его активно поддерживали, всех этих маяковских, пастернаков, чуковских, фадеевых, шолоховых, лехтолстых и прочих горьких до сих пор навязывают детишкам в рамках школьной программы. Борцы с тоталитаризмом озаботились бы лучше декоммунизаций, что ли. А уж сколько «мыслителей» и не мыслителей стелется перед ворами-автократорам и сосчитать невозможно. И зарубежные аналоги вспомнить можно. Почему же до сих пор не затихает гвалт по поводу нациста Хайдеггера? Ой, не обходится здесь без выгодных гешефтов.
Среди преследователей мыслепреступлений опять выделяется М.Ларюэль – в свое время это воплощение полицейщины-толерастиии активно боролось с русским национализмом, делая соответствующий сборник, и вот теперь отметка в «антифашизме». Должно быть, дело это выгодное и популярное. Можно вспомнить¸ к примеру, похожие «разоблачения» «забытого фашизма» в лице выдающихся румынских интеллектуалов Чорана, Элиаде и Ионеску или же доморощенных борцов со славянским «фашизмом» в виде «викторовшнирельманов», не пропускавших ни одного детско-юношеского фантастического рассказа русских авторов с «неправильной» идеологической подачей.
И что – с этими обличало-ищейками прикажите «вести диалог»? И – как?
А, впрочем, нельзя ли и сами поступки МХ объяснить проще. Из его переписки с Ясперсом следует, что профессор был весьма неравнодушен к повышению жалованья и прочим благам. (А многие ли равнодушны: где среди нынешних философов стоики-киники?). Должность ректора давала многие преференции, кто мог тогда предвидеть, что все так далеко зайдет. Хайдеггер, по общему мнению, был умен, но он же не бог и не ангел, имел свои слабости и пороки (вон еврейку-аспирантку любил духовно и физически). Да и страх перед гестапо мог иметь место. При тоталитаризме не до шуток.
Не надо никого идеализировать. Вряд ли нам стоит солидари-зироваться с обличителями-толерастами, но и на сторону МХ тоже становиться однозначно не стоит. Он немец первой половины и считал, скорее всего, русских и славян унтерменшами, как в Германии было принято. Философ, правда, хотел разделить Россию и большевизм, читал даже кое-что у Достоевского, но только немцы для него были «историческим народом». Немного отношение МХ к России смягчилось после пакта риббентропа-деда никонова, а потом опять за свое. Враг? Да, наши страны воевали. Но идут ли нынешние локальные восторги в РФ по поводу Хайдеггера с тем обязательным культом карлсона-энгельсона, которые писали о России и русских ужасные, откровенно расистские вещи и которых, тем не менее, в СССРе все были обязаны любить. Ну, соблюдайте масштаб, критики!
Когда же у нас научатся смотреть своими глазами и думать своей головой, понимая при этом других. В рассматриваемой книжке немецкого нацика знатно прополоскали, а потом Фай обращается к злобе дня: к поддержке бесконтролькой миграции, к ругани по поводу «Альтернативы для Германии ( хотя мы вовсе не исключаем, что АДГ – это некий фейк, подстава для спускания пара, но дело то не в этом). Вот и актуализировалась критика германского мастера. Можно представить, как бы МХ воспринял кельнский казус, когда мигранты лезли в трусы к фрау, фроляйн и мэдхен, а затравленные правозащитниками немчики боялись защитить свой слабый пол, чтобы не получить обвинения, которыми щедро награждают великого немецкого философа. Зато, наверняка, авторы книжки любят Ангелу, превратившую «самоликвидирующуюся» Германию в проходной двор для дикарей и террористов. Философия, при всей ее туманности, оказывается ближе к злобе дня и текущей повестке, только трудно бывает ее перевести на нормальный человеческий язык. В случае Мартина Х. эта «темнота» особенно бросается в глаза и иные восторгаются этим. А зря. Это примерно то же, что длинные военные команды на японском, по сравнению с более короткими в американской армии во время войны. Дойчи проиграли англосаксам, экономически, политически и идеологически, в том числе, и потому, что имели склонность все затуманивать. А на английском важные вещи формулировались проще, яснее и понятнее. В Раше и после этого многие продолжают бежать по немецкому интеллектуальному следу…
Есть в рассматриваемой книжице и иные казусы. Если кто и выиграет от выхода этой книжки, так это «евгазиец» А.Дугин, который тоже «разоблачается» во введении и одной из статей сборничка как «хайдеггерианец», подражающий интеллектуальным практикам и тактикам «философа-нациста». Ну, для Дугина – это комплимент.
Если смешной Бибихин сопрягал переводимое им «Бытие и время» с каким-то паламизмом, с мистикой восточного христианства (некоторые в России любят такое мозгокрутство, в случае, к примеру, прославленного Алексея Ф.Лосева, это приводило к тому, что слепец-эрудит обрушивался на прокляютую западную философию существования с гораздо большим пыдлом, чем штатные «критики антикоммунизма»), то Дугин ищет у МХ связь с «Традицией». Не стоит только верить ему на слово. «Дугинская «традиция», если отбросить фэнтези парвулеску, генонов и прочих эвол, будет, если осуществиться, означать власть голозадого каннибала и ничего иного. Бесконечные писания «гельича» – это большая реакционная пошлость. Но и у МХ есть подобные моменты, к которым надо относиться с большей осторожностью. Все же, если вытерпеть издевательство над языком, стоит, к примеру, внимательнее присмотреться к идее разделения «Афин» и «Иерусалима» (говоря шестовскими словами). Это сильно разнящиеся вещи, хотя эта идея и кажется опасной. НО думать вообще опасно. Однако не стоит впадать в идеологические крайности и монополизировать «гуманизм». Вряд ли исторические крестоносцы были более человеколюбивыми, чем язычники-эллины. Попытка пробиться к аутентичным истокам греческой философии, как минимум, интересна. Немецкий мастер достоин внимательного прочтения (если выдержишь), только вот этому процессу немало мешают охотники на мыслепреступников.

Самое худшее предстоит узнать из заметок, относящихся к осени 1941 года, к тому периоду, когда на Восточном фронте творились бесчинства по отношению к славянскому населению, а евреи подвергались истреблению, главным образом на Украине, где сын Хайдеггера Герман воевал тогда в звании унтер-офицера. Как пишет Хайдеггер, «высочайшее политическое действие состоит в вовлечении врага» в «процесс самоистребления».

оригинальность Дугина заключается не столько в точном анализе содержания, сколько в его подходе, суть которого состоит в признании того факта, что открыто нацистский период Хайдеггера содержит ключи к толкованию остальной части всех произведений, что позволяет ему избежать привычной апологетики, которая делает из первого Хайдеггера феноменолога гуссерлианской традиции, а из последнего Хайдеггера—пророка неуправляемого развития современной технической цивилизации.

Как об этом говорит сам Дугин, для Хайдеггера «семитское происхождение Библии ставит ее, собственно, вне пределов индоевропейского контекста. Для Хайдеггера это чужое мышление, которое его нисколько не занимает и не впечатляет. Чтобы мыслить библейски, надо быть семитом»