Цитаты из книги Бронзовый лес

Недовольство окружающим миром – это всего лишь попытка замаскировать недовольство самим собой.

Удачное помещение капитала всегда маскировали рассуждениями о высоком!

Человек вправе принять или отвергнуть любые предложения, в том числе, самые, что-ни-на-есть, заманчивые. Это его собственный выбор и ничей другой. Ник предпочел накачиваться шампанским, не спать много ночей, питаться всякими изысками и когда придется. Что ему мешало ложиться до полуночи и трезвым, спать не менее восьми часов, прогуливаться на свежем воздухе и грызть капусту?

Наше существование – это цепь неразумных поступков, не находите, старина? Но однажды один из них переворачивает жизнь.

Сыграем собственную жизнь. Большинство людей, кстати, делает это совершенно бездарно!

Любая попытка изменить мир ухудшает нас самих!

Художник должен вкалывать, как проклятый, без ссылок на природную лень и выпитое накануне.

Избавить женщину от мыслей о мужчине может только другой мужчина – других способов нет. Тоже самое, кстати говоря, относится и к мужчинам, только в их случае речь идет о женщинах.

Хочешь излить душу первому встречному? Сперва узнай, кому изливаешь!

Ник. Как вы думаете, могу я снять пальто? Доктор. Снимите, тогда узнаем.

Я хороша собой, у меня прекрасные анализы, недвижимость в Англии и во Франции, куча денег и весь мой жизненный опыт сводится к тому, что совместное проживание с кем бы то ни было лучше при наличии определенного материального ресурса, чем без него.

Тем, кто обладает даром проникать в мысли других людей, даже в голову не приходит, что кто-нибудь другой может проделывать нечто подобное с ними.

Продать и предать – между этими понятиями нет разницы.

Великими большие художники становятся после смерти.

Иной раз, чтобы вернуться к жизни надо сначала заблудиться в лесу.

Между нашей встречей и нашей свадьбой пролегли полгода его настойчивости и моих раздумий, которые довели его до умопомрачения. Я ответила «да» в тот день, когда поняла, что очередного предложения могу не дождаться.

У каждого в жизни своя высота. Как и глубина, на которую он может опуститься без риска быть раздавленным.

Между прочим, умные мира сего никогда не числились среди франтов. Старый сюртук, скромный галстук, скромное место служащего. Более-менее сносно Эйнштейн выглядел лишь в день, когда ему вручали Нобелевскую премию.

Когда вам предлагают поступиться принципами в обмен на что-нибудь заманчивое, – будь то деньги, безоблачное счастье или успехи на новом поприще – сделка обычно бывает удачной для покупателя.

Если б слезы помогали нам выздороветь, мир сотрясали бы рыданья.