Бист Вилах. История одного Историка. Том 1

— «Наш знакомый» помешан на книгах с детективной тематикой. Как вы, должно быть, знаете, от его руки погибли несколько писателей. Читая захватывающую книгу, он не может жить без продолжения. Терзается, терпит, рвёт на себе волосы, потом не выдерживает и взрывается. Насколько я помню, этот идиот перечитывал одну из книг тридцать шесть раз. Это к слову о его мании и предпосылках мотивов. Большинство убийств «Демон» совершал, когда не добивался от ничего не подозревавших литераторов продолжения их книжной серии. Получал учтивый отказ — и убивал несчастного автора, а сам пытался создать продолжение. Литературным талантом он не обладает, и потому пишет продолжение кровавыми чернилами. Не знаю, как всё это кипит в его голове, — объяснить не смогу, — но так или иначе, цель я вам открыл. Теперь Париж. Сюда он перебрался прямиком с Туманного Альбиона, пытаясь отделаться от хвоста назойливой полиции. Бегство нового «Потрошителя» она не смогла бы стерпеть. Но он всё-таки уходит на континент. Париж — город как город, и литераторов в нём достаточно. Убийства продолжились и во Франции. К тому же «демон» говорил что-то про исследования и про открытие, которое он умудрился сделать, — неуверенно закончил Дариор. Он хотел добавить ещё что-то, но Мещанов перебил его победоносным восклицанием:
— Вот! В этом суть! Открытие! Он что-то открыл, как видите, мозг его не атрофирован — он способен мыслить. Им движет не примитивная страсть, как у других маньяков. Он действует согласно своим интересам. Приехал в Париж неспроста. Ренату Бонне убил ради заметания следов, а значит, действовал разумно. Не удивлюсь, если «демон»… Абсолютно нормальный человек.
Это уже выходило за все рамки ожидаемого. Брови Дариора стремительно поползли вверх.
— Это уж слишком! Только что я растолковал вам причину его мании, разъяснил парадокс его действий и указал почву начинаний. Маньяк убил несколько десятков человек, многим выколол глаза и невообразимым образом выкачал кровь, а вы говорите, что это вполне адекватный человек! Кто же тогда, по-вашему, неадекватный? Прекрасен был бы этот мир, если бы в нём жили только такие вот «нормальные»? Интересная была бы жизнь! Сиди и жди, пока сосед по дому выкачает из тебя кровь.
— Не иронизируйте, — качнул головой Мещанов. — Да, вполне логично предположить, что это человек с патологическими наклонностями, изощрённым воображением и чудовищной жестокостью, но позвольте сказать: я вообще не уверен, что Парижский Демон убивал людей на маниакальной почве. По мне, так им руководил холодный расчёт. Да ужасный, да жестокий, да поражающий, но именно расчёт, а не эта пресловутая мания.
— Простите? — совсем растерялся Дариор. — Вы хотите сказать, что убийца — никакой не маньяк, а нормальный человек, совершающий преступления по разумным намерениям?
Мещанов утвердительно кивнул.
— Но это же невозможно! — Дариор даже рассмеялся от удивления. — Какой может быть расчёт, когда на десятки жертв идёт счёт?
— Счёт-расчёт… Вы ещё и поэт? — усмехнулся Мещанов.
Дариор разозлился:
— Вам бы взяться за стихи! Для развития мышления.
Мещанов, как ни странно, нисколько не обиделся, а даже улыбнулся. Правда, безрадостно, печально.
— Итак, вы мне не верите, — не спросил, а констатировал он. — Ну что ж, это понятно. Однако мои слова — не бред спятившего нувориша, а взвешенные и продуманные мысли. Поверьте: я давно убедился, что наш маньяк не так прост, как кажется.
— По мне, так он совсем не прост, — заметил Дариор.
— Итак, Дариор, чтобы ваш разум, наконец, осознал мою правоту, вернёмся немного назад…
— К первому убийству?
— Нет… К Первому Крестовому походу.
Мещанов подался вперед и заговорил размеренно и очень веско:
— Дело в том, что книжонки тут ни причём. Цель его куда страшнее…