Bloody Rose

Как выяснилось, Кузня Колоколов славилась своей паучарней, но все, кроме Кьюры, отказались знакомиться с этой достопримечательностью. А Кьюра, считая, что правила для того и существуют, чтобы их нарушать, украла оттуда мохнатого оранжевого паука размером с кулак.
Той же ночью Родерик сожрал паука, а потом жаловался:
— Оранжевый-то он оранжевый, только никакой не апельсин.

Долгие годы она жила под чужим именем, которое ко многому обязывало. Ей очень хотелось наконец-то побыть самой собой. Просто Розой. Но, как выяснилось, теперь у нее другое имя.
Мамочка.
Она улыбнулась, вдыхая свежий аромат волос дочери.
Хорошее имя.

Барды врут как дышат. И за медяк или за бесплатное угощение понарассказывают что угодно.

– А что такое колак? – спросила Тэм.
– Как верблюд, только с чешуей и без горбов, – ответила Кьюра, возвращая кружку Брюну.
– А что такое верблюд? – не унималась Тэм.
– Как колак, только мохнатый и с горбами.

– Послушай… сегодня ты поступила очень…
– Глупо, я знаю.
– Да, глупо, – кивнула Роза.
– И безответственно, – добавила Тэм.
– Верно, – согласилась Роза.
– Я дура.
Наемница ухмыльнулась:
– В таком случае мы сработаемся.

– Ой, какой я неловкий! Все фигуры смешал. Ну что, Облако, ничья?
– Ничья – это когда одному вот-вот достанется победа, а другой жульничает, чтобы не проиграть?
– Ну, нам не дано предугадать, кому достанется победа.

— А что такое колак? — спросила Тэм.
— Как верблюд, только с чешуей и без горбов, — ответила Кьюра, возвращая кружку Брюну.
— А что такое верблюд? - не унималась Тэм.
— Как колак, только мохнатый и с горбами, — ответила Роза, не сводя глаз с Доши.

Родерик, старательно изображая из себя тело, внезапно лишившееся костей, скользнул под стол.

Мы живы до тех пор, пока живы те, кто нас помнит.

Правду говорят, героев губят не чудовища, а гордыня.

Горе матери, грех отца
Переполняют наши сердца,
И даже в самом конце пути
Упущенный миг не обрести.

Гнёт украденного винца
Ломает души, крушит сердца,
И нет печальнее песни той,
Чем одинокого волка вой.

Контов – нечто вроде феникса, обезумевшего от похоти, зелья и выпивки, который отказывается умирать.
Но в этот раз он все-таки умер. Навсегда.

Пьянчуга всегда помнит, как дойти до кабачка.

– Я просто бард.
– Бард? Удивительно. Ты еще жива? Молодец!

– Мы с вами мотыльки. А Роза – огонь.

С чудовищем такой величины сражаться невозможно. Нечего даже надеяться, что его можно убить. Лучше побыстрее собрать вещички, позвать родственников и молить всех богов, чтобы на дорогах не было заторов.

«Я отдала ей сердце, – с горечью подумала Тэм, – а она мне – нож».

Если хочешь убедить меня, что боги – это такая шутка, скажи уже, когда начинать смеяться.

Люди, столкнувшись с правдой на пороге, часто отказываются ее принимать и попросту захлопывают перед ней дверь.

Можно хмуриться с умом, а можно – как мешок мудей.