Бог Дрібниць

Так и быть, она готова была согласиться, что американцы существуют, хотя ни одного из них она живьем не видела. Она даже готова была согласиться, что кто-то может откликаться на нелепое имя Нил Армстронг. Но прогулки по луне? Нет уж, увольте.

Вокзальный Мир. Цирк человеческий. Куда в суматохе купли-продажи приходит домой отчаяние и где, медленно черствея, превращается в безразличие.

Англичане долго били нас и наконец добились благоприятного к себе отношения.

Любить его, глядя на него, – и только.

Они принадлежали к редкой разновидности сиамских близнецов, у которых слиты воедино не тела, а души.

От древесной листвы вечер настоялся, как чай.

Ей виден был отпечатавшийся на щеке Амму цветочный узор с вышитого синим крестиком покрывала. Ей слышен был вышитый синим крестиком день

Она вернулась к своей вышивке крестиком, семеня миниатюрными ножками. Крохотные пальчики на них никогда не касались пола.

За много лет он так и не отдал ей долг, и хотя этого, он знал, от него и не ждали, понимая, что таких денег у него никогда не будет, все же он постоянно чувствовал, что глаз не его. Благодарность заставляла его спину гнуться, рот – растягиваться в улыбке.

Запахи, как музыка, долго держат воспоминания. Глубоко вдохнув, она закупорила аромат зала себе на будущее.

Чакко много раз говорил: если уж умирать, то от обжорства.

В том году ей исполнилось 27 и где-то в глубине живота она носила знание, что жизнь для нее кончена. Ей представился ровно один шанс. Она допустила ошибку. Вышла замуж за кого не надо было.

Комната Чакко была от пола до потолка уставлена книгами. Он все их прочел и цитировал длинными кусками без видимой причины. Во всяком случае, никто не понимал, зачем он это делает.

Индия — Свободная Страна. Хочешь — делай соль. Хочешь — греби джем.

Он обнимал ее как дар. Как любовно врученное ему сокровище. Тихое маленькое создание. Невыносимо ценное.

...вновь были нарушены Законы Любви. Законы, определяющие, кого следует любить. И как. И насколько сильно.

Энда да корангача, чанди итра тенджаду?
(Эй, Обезьян, чего приуныл, чего такой красный зад?)
Пандиилъ тооран пояпполь нераккамуттири неранги няан.
(Я по Мадрасским сортирам ходил и жизни теперь не рад.)

Безумие маячило совсем рядом, как услужливый официант в дорогом ресторане (зажечь сигаретку, наполнить бокал).

Смешалось то, чему лучше не смешиваться. Бесконечная нежность матери и безоглядная ярость самоубийцы-бомбометательницы.