Цитаты из книги Ретро

Доктор сказал: вы человек здоровый, только надо хотеть жить. Сказать легко…

Пожалуйста, говорите… Людмилы нет еще.

Леонид. Ей все равно, интеллигент или хозяйственный. Лишь бы был хороший человек. Кстати, чтобы ты знала на будущее, мужья встречаются двух видов: интеллигентный и хозяйственный. Я думал, к какому отнести Николая Михайловича. По умственным и имущественным данным он скорее интеллигент.

Как мать могла жить с ним? Он занимался своими голубями. Она ходила по двору зачуханная. Этот двор мне снится до сих пор… Я не знала, как вырваться оттуда… И вот опять…

скажу я, Николай Михайлович, вот что… скажу я, кто черными играет, у того и мысли черные… вот что я скажу.

Ты, значит, москвич, столичный житель, а я курянин. Летал бы, как другие птицы, в теплые края, обязательно познакомился бы с моими голубями. Попросил я соседа своего, Василия Ивановича, их подкармливать, так он месяц назад умер. Дочь его мне написала. Друг мой, электрик Василий Иванович, умер, а на целых три года моложе меня. Я думаю все, кто их там-то покормит… На церковный двор если догадаются полететь, там старушки богомольные…

Пока человек молодой, думает, жизнь впереди — сахар, конфета, а не жизнь… Снял обертку — и она твоя. Разворачивает, а под ней другая. Эту бумажку разворачивает, а там третья. Снимает ее — там следующая. И так до старости… ищет и ищет… Человек до сладкого падок. А когда, наконец, последнюю бумажку сомнет — там оказывается не сахар, а комочек земли. Вот и ложись, мученик, — сладкая отрава тебя обманула… А смерть будет горькая…

Все, что было, не вернешь, а что будет, неизвестно.

Я прошу вас, я вас… очень прошу, путешествуйте вдвоем. Читайте друг другу вслух. Не покидайте близких людей. У каждого человека должны быть близкие люди… Это я плачу от радости… Простите меня, возьмите…

Один раз заставил мою дверь шкафом. Но самое страшное — одиночество. И от него схожу с ума. Перебираю старые альбомы, играю на гитаре. Я в молодости очень хорошо пела и сама себе аккомпанировала.

Пардон… я опять удаляюсь. Сегодня будет вечер встречи ветеранов. Мы замечательно проведем время. (Выходит.)

Роза Александровна. Память… Ничего не могу поделать. О ком ни заговорю, тот или умер, или умирает… Я боюсь звонить друзьям. Может быть, поэтому и мне перестали звонить. Думают — умерла. А я жива… странно, не правда ли?

Роза Александровна. Сорок лет дымлю. Я и в гроб лягу с папиросой. (Закуривает.)

Я сижу с вами и чувствую: близкие люди.

Душа — она как медведь. Уж если заснет, то надолго, но уж если проснется, тогда человека так запросто не остановишь! Его тогда, как медведя, обложить придется. И невесть когда косолапая-то наша душа поднимется. Иной раз в ребенке она начинает работать. А бывает, что и всю жизнь проспит. Не разбудят — и проспит.

Разве сейчас любят? Смотришь по телевизору или на сцене. Приходишь в ужас! С женщиной говорят, как с кавалеристом. Разве раньше можно было назвать женщину «членом коллектива»? Вчера смотрела пьесу. Какая-то птицеферма... Стоит на трибуне работница и говорит: «Члены нашего женского коллектива». Ей почему-то аплодируют...