Цитаты из книги Девід Копперфілд

Добиваясь чего-нибудь в жизни, мистер Копперфилд, он должен всего добиваться смирением.

Near the bottom, somebody fell, and rolled down. Somebody else said it was Copperfield. I was angry at that false report, until, finding myself on my back in the passage, I began to think there might be some foundation for it.

I was very pale in the looking-glass; my eyes had a vacant appearance; and my hair—only my hair, nothing else—looked drunk.

'Oh, pray, aunt, try to help me! Ham, dear, try to help me! Mr. David, for the sake of old times, do, please, try to help me! I want to be a better girl than I am. I want to feel a hundred times more thankful than I do. I want to feel more, what a blessed thing it is to be the wife of a good man, and to lead a peaceful life.

'I have almost forgotten that there is anything to do in the world but to go out tossing on the sea here. I wish there was not.'

Эти книги были единственным и неизменным моим утешением. Когда я думаю об этом, передо мной всегда возникает картина летнего вечера, на кладбище играют мальчики, а я сижу у себя на постели и читаю с таким рвением, словно от этого зависит все мое будущее.

Любящие сердце лучше и надежнее всякого ума

На меня большое впечатление произвела чрезвычайно благодушная и самодовольная манера мистера Уотербрука изрекать время от времени: «О да! Конечно!» Это звучало весьма выразительно. Возникало представление о человеке, который родился, скажем, не с серебряной ложкой, а с лестницей, по которой он и поднимался к высотам жизни, одолевая их одну за другой, а теперь с вершины крепостного вала бросает философически-покровительственный взгляд на людей, копошившихся внизу, во рву.

Доктор Стронг показался мне почти таким же заржавленным, как высокая железная ограда с воротами перед домом, и почти таким же неподвижным и грузным, как большие каменные урны, которые были расставлены по обеим сторонам ворот и дальше, на красной кирпичной стене, располагаясь на одинаковом расстоянии одна от другой, подобно величественным кеглям, в которые надлежит играть Времени.

Бабушка обмахнула платье и потрясла головой, словно смахивала с платья вызов, брошенный ей всем миром, и вытряхивала его из головы.

– А! Феб! – воскликнул мистер Дик, кладя перо. – Ну, что делается в мире? Я вот что тебе скажу, – он понизил голос, – ты никому этого не говорил, но, мой мальчик… – тут он наклонился ко мне и приблизил губы вплотную к моему уху, – мир сошел с ума! Это не мир, а бедлам!

Помню, я задумался о тех заброшенных уголках, где спал под ночным небом, и молился о том, чтобы никогда мне больше не лишаться крова и никогда не забывать о тех, кто его лишен.

Ванна принесла мне великое облегчение. После ночевок в поле я чувствовал сильную боль во всем теле и такую усталость и сонливость, что то и дело клевал носом. Когда я выкупался, они (я имею в виду бабушку и Дженет) облачили меня в рубашку и панталоны, принадлежавшие мистеру Дику, и обмотали двумя-тремя огромными шалями. В какой узел я тогда преобразился – не знаю, помню только, что мне было очень жарко.

А эти вечера, когда приносили свечи и мне полагалось чем-нибудь заниматься, а я, не смея читать интересую книгу, корпел над учебником арифметики, иссушающим мозг и душу! Эти вечера, когда таблицы мер и весов сами ложились на мотив «Правь, Британия» или «Прочь, уныние», но не задерживались, чтобы можно было их заучить, но, подобно бабушкиной спице, проходящей сквозь петли, пронизывали мою несчастною голову, входя в одно ухо и выходя в другое!

Он подал мне руку, ту самую руку, которую я укусил. Я не мог удержаться, чтобы не всмотреться в красный след, оставшийся на ней; но он был не таким красным, каким стал я, когда увидел мрачное выражение его лица.

Пегготи с такими твёрдыми и красными щеками, что я недоумеваю, почему птицы предпочитают клевать не её, а яблоки

У женщины язык без костей, и она болтает, что ей вздумается, особенно когда речь зайдет о другой хорошенькой женщине. Женское злословие, на мой взгляд, самая лучшая рекомендация для такой красавицы, как маленькая Эмили.

- А мне кажется, что все мои знакомые сговорились баловать меня и портить меня комплиментами, которых я вовсе не заслуживаю, - смеясь, сказала Агнес.