Тень:
Ж е н щ и н а. Мне вдруг показалось, что вы как раз тот человек, которого я ищу всю жизнь. Бывало, покажется - по голосу и по речам - вот он, такой человек, а подойдет он поближе, и видишь - это совсем не то. А отступать уже поздно, слишком близко он подошел. Ужасная вещь быть красивой и близорукой.
Ж е н щ и н а. Тот, к которому я пришла. Он ужасно беспокойный человек. Он хочет нравиться всем на свете. Он раб моды. Вот, например, когда в моде было загорать, он загорел до того, что стал черен, как негр. А тут загар вдруг вышел из моды. И он решился на операцию. Кожу из-под трусов - это было единственное белое место на его теле - врачи пересадили ему на лицо.
У ч е н ы й. Надеюсь, это не повредило ему?
Ж е н щ и н а. Нет. Он только стал чрезвычайно бесстыден, и пощечину он теперь называет просто - шлепок.
А н н у н ц и а т а. Ах, ведь я просила вас быть осторожным! Говорят, что эта певица Юлия Джули и есть та самая девочка, которая наступила на хлеб, чтобы сохранить свои новые башмачки.
У ч е н ы й. Но ведь та девочка, насколько я помню, была наказана за это.
А н н у н ц и а т а. Да, она провалилась сквозь землю, но потом выкарабкалась обратно и с тех пор опять наступает и наступает на хороших людей, на лучших подруг, даже на самое себя - и все это для того, чтобы сохранить свои новые башмачки, чулочки и платьица. Сейчас я принесу вам другой стакан молока.
Д е в у ш к а. А на самом деле тетя моя была прекрасная девушка, и она вышла замуж за негодяя, который только притворялся, что любит ее. И поцелуи его были холодны и так отвратительны, что прекрасная девушка превратилась в скором времени в холодную и отвратительную лягушку. Нам, родственникам, это было очень неприятно. Говорят, что такие вещи случаются гораздо чаще, чем можно предположить. Только тетя моя не сумела скрыть своего превращения. Она была крайне несдержанна. Это ужасно. Не правда ли?
Д е в у ш к а. Вот было бы хорошо! Впрочем, я не верю вам.
У ч е н ы й. Почему?
Д е в у ш к а. Вообще я никому и ничему не верю.
У ч е н ы й. Нет, не может этого быть. У вас такой здоровый цвет лица, такие живые глаза. Не верить ничему - да ведь это смерть!
Д е в у ш к а. Ах, я все понимаю.
У ч е н ы й. Все понимать - это тоже смерть.
Д е в у ш к а. Все на свете одинаково. И те правы, и эти правы, и, в конце концов, мне все безразлично.
У ч е н ы й. Все безразлично, - да ведь это еще хуже смерти! Вы не можете так думать. Нет! Как вы огорчили меня!
Д о к т о р. Да, он здоров. Но дела его идут плохо. И пойдут еще хуже, пока он не научится смотреть на мир сквозь пальцы, пока он не махнет на все рукой, пока он не овладеет искусством пожимать плечами.
У ч е н ы й. А чем они больны?
Д о к т о р. Сытостью в острой форме.
У ч е н ы й. Это опасно?
Д о к т о р. Да, для окружающих.
У ч е н ы й. Чем?
Д о к т о р. Сытость в острой форме внезапно овладевает даже достойными людьми. Человек честным путем заработал много денег. И вдруг у него появляется зловещий симптом: особый, беспокойный, голодный взгляд обеспеченного человека. Тут ему и конец. Отныне он бесплоден, слеп и жесток.
У ч е н ы й. А вы не пробовали объяснить им все?
Д о к т о р. Вот от этого я и хотел вас предостеречь. Горе тому, кто попробует заставить их думать о чем-нибудь, кроме денег. Это их приводит в настоящее бешенство.
Ю л и я. Ах, я любила его когда-то, а таких людей я потом ужасно ненавижу.
Д о к т о р. Махните на все это рукой. Сейчас же махните рукой, иначе вы сойдете с ума.
Д о к т о р. Слушайте, люди ужасны, когда воюешь с ними. А если жить с ними в мире, то может показаться, что они ничего себе.
2-й п р и д в о р н ы й. Вы так любите мороженое, господин начальник?
П ь е т р о. Ненавижу. Но раз дают, надо брать, будь оно проклято.