Жажда жизни

Золя изобразил меня как фантазера, этакого беднягу мечтателя, который воображает, будто революционизирует искусство, и не пишет в обычной манере только потому, что у него вообще не хватает таланта писать.(с)Сезанн

Художник - это человек, который поглощен тем, что видит его глаз, а потому не может найти в себе силы для остальных дел.

Тот не знает Парижа, кто не видел каков он ранним утром.

Наши сокровенные мысли - находят ли они когда-нибудь своё выражение? У тебя в душе может пытать жаркий огонь, и никто не подойдёт к нему, чтобы согреться. Прохожий видит лишь лёгкий дымок из трубы и шагает дальше своей дорогой.

Верно, что порой я зарабатывал себе кусок хлеба сам, а порой мне давали его друзья из милости. Это правда, что я потерял у многих людей доверие и мои денежные дела в самом плачевном состоянии, а будущее темным-темно. Но разве это непременно значит, что я опустился? Я должен [..] идти дальше по той же дорожке, которую выбрал. Если я брошу искать, брошу учиться, махнул на это рукой - вот тогда я действительно пропал.

- Отлично, Винсент,- улыбнулся Золя. - Вы приобщены к культу безобразия. Согласны ли вы стать его адептом? 

• Увы,- сказал Винсент,- боюсь, что я приобщен к этому культу с рождения. 

Начинаешь с того, что безуспешно копируешь природу, и всё выходит из рук вон плохо, кончаешь хладнокровным творчеством, уже исходя из собственной манеры, и тогда природа подчиняется тебе, становится послушной.

- Это был крах, полнейший крах, - уверял он.- Все, что я сделал там, было ошибкой. Как ты считаешь?
В ответ она мягко улыбнулась:

• Король никогда не ошибается.

- Жизнь женщины пуста, е ли в ней нет любви, Винсент.

Она ласково прикоснулась кончиками прохладных пальцев к его глазам.

Оба они закалились в горниле страданий, и любовь их будет от этого только чище.

His eyes were buried in deep crevices of horizontal rock; his nose was high ridged, broad and straight as shinbone; his dome-like forehead was as high as the distance from his thick eyebrows to the sensuous mouth; his jaws were wide and powerful, his neck a bit thick, and his massive chin a living monument to Dutch character.

В душе его уже не было ни надежд, ни желаний.

Домой о своем новом занятии он не писал, прекрасно зная, как там к этому отнесутся. «Ох, Винсент снова чудит! Когда же он возьмется за ум и станет практичнее!»

Ему было там ни сладко, ни горько, ни хорошо, ни плохо. Он как бы и не жил там.

Талант - это божий дар. Либо он у вас есть, либо его нет.

Нельзя постоянно быть со всеми в дружбе, иногда приходится ссориться.