Цитаты из книги Страшные сказки

«Русалка – это девушка, которая утопится от любви. Она на Русальной неделе и превращается в русалку, чтобы любимого увидеть»

«Как утонет девушка, то уже русалка. Выходит в жите красоваться перед Купалой»

"Если с неба и падает чистая вода, ей достаточно коснуться Лондона, чтобы стать грязью, всколыхнуть грязь и превратить ее в топкую слякоть."

– Кэрол Блеймир – мужчина? – Так поведала его жена, а я думаю, она точно знает.

Питер вытянул руки перед собой, ободранными костяшками кнаружи, а потом резко выбросил к потолку оба средних пальца. Принимая во внимание длину его ногтей, оскорбление прозвучало внушительно.

В отличие от многих художников он никогда не жаловался, что его гений недооценен – вероятно, по той причине, что никогда не пытался навязать его окружающим.

Причина, по которой колледж владел садом в сотне миль от университета, не поддается моему пониманию, так ведь мало ли чего еще я не понимаю. Мне, например, никогда не нравились телевизионные реалити-шоу или, скажем Колин Ферт – так что, возможно, я просто слегка бестолкова.

она занесла ногу и лягнула тварь в брюхо, выкрикивая такие слова, за которые ее исключили бы из Клуба Матерей (если б, конечно, ее сначала туда приняли)

Бьюкон даже дернулся, точно пуля просвистела у него над ухом, так близко, что ему послышалось погребальное пение ангелов.

Я рассказывала ему о его отце, который не вернулся из моря – одни сказывали, что смыло с палубы и он утонул, а другие клялись и божились, будто видели его в Амстердаме и что он там заправлял веселым домом.

А какая разница? Так или этак, море взяло его.

Она направляется к докам Ротерхайта, она ходит туда уже много лет, может, даже много десятков лет: никто не знает сколько, потому что никому нет дела.

-Ты что там рассматриваешь? -Звезды,что же ещё. -Но у тебя же нет окна. -Но они же всё ровно там, - сказала Дженни.

“Я всегда разделяла романтическое мнение (в духе «мило, хоть и глупо»), что человек обязательно почувствует, если кто-то побывает в его доме – что вторжение незнакомца оставит некий осязаемый психослед, что дом твой – друг твой, и как-то сообщит вам о незваном госте.”

“Она нагнулась и поцеловала Зиглинду в щеку. Поцелуй вышел у нее неуклюжим и грубоватым, словно по щеке провели дерюжным мешком лука.”

“тьма была густая, тягучая, как сироп, она облила ее с головы до ног, проникла в каждый потаенный уголок ее тела – настоящий сироп.”

“На свете миллион злых мачех, от которых дети убегают, и миллион добрых дровосеков, которым нет до всего этого никакого дела”

“У тела столько разнообразных вкусов – сердце, легкие, почки, мясо: и ничего пресного, ничего безвкусного. Мы предназначены в пищу, созданы для этого. Вскоре я даже выудила из огня лицо женщины, и мы съели и его тоже. И ты знаешь, глаза на вкус и впрямь оказались почти как яйца, надо было только зажмурить свои собственные и притвориться.”

“Было время, когда нас совсем не волновали подобные глупости. Толстеть было хорошо. Это значило, что сможешь пережить зиму.”

“Ах, каким же свежим был воздух, каким густым, кажется, его можно было есть.”

“Она принялась нас откармливать. А это было непросто, ведь еды в доме не было. Она раздевала нас и ставила в ванночку и терла мочалкой – знаешь, такие мочалки, что растут на кустах, с жесткими щетинками? Старая кожа сходила с нас лоскутьями, а она ее собирала, каждый крохотный клочок, и жарила, и велела нам есть – а пахла та кожа очень хорошо, вроде жареного лука, и так аппетитно шкворчала на сковороде.”