Человек говорящий. Эволюция и язык

«Человек говорящий» (в оригинале «Why Only Us?» — «Почему только мы?»), не смотря на то, что в магазинах ее пихают на полку с научпопом, книга скорее научная. По крайней мере, по ОК это так, а на ту же самую полку и Прокопенко ставят. Поэтому если вы хотите почитать сборник занимательных историй на тему лингвистики (ничего против этого не имею, сам купил с похожими намерениями), будьте осторожны. Здесь все довольно сухо и с обилием научной терминологии. Так что полистайте книгу подольше, чтобы понять, надо оно вам или нет, чтобы не разочароваться. По хорошему нужны предварительные знания в биологии, лингвистике и формальной теории языков — это предмет на стыке лингвистики и информатики. Поскольку в вузе мне довелось бегло ознакомиться с последним, я нашел в книге чуть больше знакомых слов, чем мог бы в противном случае. В целом, основные тезисы здесь понятны, а вот в доказательную базу вникнуть сложнее. Еще нужно держать в голове тот факт, что не смотря на все заслуги и авторитет Хомского, далеко не все с ним соглашаются, впрочем, ничего удивительного в этом нет — область знания довольно сложная для изучения и гипотез в ней пока гораздо больше, чем подтвержденных теорий.

Попробую сформулировать основные тезисы книги. Итак, язык возник во временном промежутке между 200 и 80 тыс. лет назад (скорее 120-130 тыс.), после того, как неандертальцы и кроманьонцы отделились от основной эволюционной ветви. По меркам эволюции это было довольно-таки важное событие, которое произошло при этом довольно быстро. Авторы стараются показать, что язык возник не на пустом месте, многие «компоненты» были давно готовы, революцию произвели небольшие изменения в геноме, которые привели к тому, что уже довольно развитый мозг человека «перенастроился» (образовались нейронные связи между уже существующими областями). Эта инновация привела к появлению операции соединения (merge), которая и сделала возможным все, чем мы обязаны языку. В том числе, соединение превратило язык в иерархическую структуру, в то время как «языки» животных линейны. Это фундаментальное различие сильно мешает даже самым развитым животным «понимать» человека. Однако основная задача этой операции еще важнее — она стала базисом самого мышления. Таким образом, язык изначально был предназначен не для коммуникации, а для организации мышления, построения картины мира и всего того, что делает человека человеком. Отмечу, что с приматом когнитивной функции здесь согласны не все. Тем не менее, поскольку коммуникация — вторичная функция языка, а базис, на котором он строится очень, прост и не императивен, возникло большое количество языков в том смысле, в котором мы учим их в школе (английский, немецкий, японский и т. д.), однако все они подчиняются общему фундаментальному принципу и порождаются универсальной грамматикой. К слову, об универсальную грамматику тоже сломано немало копий. Идея очень заманчива, но многие считают ее спорной. Из вышесказанного следует, что язык человека — это не результат поступательного развития от примитивных коммуникационных систем птиц или высших приматов к тому, что мы имеем сейчас, а нечто качественно новое, пусть и основанное на предыдущих адаптациях. Собственно, это и дает ответ на главный вопрос, вынесенный в оригинале в заголовок книги («почему только мы?»).

Ноам Хомский — кумир моей универской йуности. Но я ещё в универе была девочка умная и самого Хомского читать не ходила, довольствуясь пересказами его теории в книгах его «последователей» или «оппонентов». А вот тут пошла.

Надо сказать, что Ноам Хомский — явление 60х годов, когда случился бум кибернетики и все ещё не были напуганы матрицей. Ноам Хомский — создатель теории «порождающей грамматики», революционер и Величина. На обложке моего покетбука назван величайшим и неукротимым. И даже соавтор ничего особенно не изменил: я узнавала куски, целые абзацы. Хе-хе. Текст, надо сказать, сложный. Сквозь него надо продираться, потому что он напичкан терминами вроде «пресуппозиция», а ещё не очень-то структурирован. Зато с бесконечно ценным списком литературы и внушительным числом ссылок на этот список.

Итак. Язык, говорят нам авторы, это вычислительная система. Эта система может породить бесконечное количество выражений. А вот дальше выражения можно перевести в звук или интерпретировать мысленно. Звук и мышление — интерфейсы. Почему не говорят животные? Потому что им доступен только линейный порядок. Язык — штука с иерархией. Но стоит на одной простой операции — соединении икса с игреком. Они не становятся суммой от такого соединения, а множеством. И не изменяются, просто становятся рядышком и стоят красивые. Язык появился благодаря одному маленькому изменению — микромутации, в результате которой и возникла эта операция. Возможно, как адаптация к увеличившемуся объёму мозга. Случайно. Это не было целью эволюции. А у животных такой мутации — упс! — не возникло, так что они твари бессловесные.

Ещё комрад Хомский представляет революцию эво-дево (она говорит о том, что маленькие изменения приводят к огромным различиям, а генофонд, в общем-то, маленький) и из её выводов приходит к своему: язык у нас общий, просто говорим мы по-разному. То есть, у младенца при рождении разархивируется «языковая способность», а потом он просто «переключает» несколько мысленных «тумблеров». И напоследок авторы советуют нам не путать изменение и эволюцию. Поскольку языковая способность (та самая) бросила это гиблое дело — эволюционировать — когда человечество расселилось по Земле из Африки. А языки не эволюционируют, они изменяются.

Непонятно мне, как можно серьёзно теперь относится к человеку, который на полном серьёзе утверждает, что естественный отбор ведёт к адаптации. То есть! Жила-была жаба, и вырос у неё горб. Вдруг! (Мутации всегда случайны, говорят авторы, и возникают ни для чего. Это потом учёные додумывают, для чего они возникли). Жаба думает: «Вот бл*ть!» И пытается придумать, как ей, бедной, жить с горбом дальше. Происходит адаптация. А в списке литературы значится Дарвин. И в тексте цитируется. Но как-то эм... через то, что под горбом. Так что или соавторы не поделили печатную машинку, или ничто не вечно под Луной, или всё это злобный троллинг коллег с биофака в Массачусетсе.