Здесь мертвецы под сводом спят

Я выяснила, что одна из примет поистине великого ума - это способность изображать глупость в случае необходимости.

В секретах есть странная сила, которую никогда нельзя получить, если болтать обо всем подряд.

- Жизнь такая штука, – продолжала тетушка Фелисити. – Нажмешь слишком сильно, и вот она пошла ко дну. Однако если не грести, никуда не попадешь. Бесит, не так ли?

Как по мне, если бы природа хотела, чтобы у нас были ярко-красные ногти, она бы сделала так, чтобы мы рождались с кровью наружу.

- Что мы будем делать, Доггер?
Этот вопрос показался мне разумным. После всего, что ему довелось пережить, Доггер разбирается в безнадежных ситуациях.

• Ждать завтрашнего дня, - сказал он.
• Но что, если завтра будет еще хуже, чем сегодня?
• Тогда мы подождем до послезавтрашнего дня.
• И так далее? - уточнила я.
• И так далее.

Есть некоторые звуки, которые не должны слышать дети, пусть я даже уже не ребенок, и самый главный звук - плач родителя.

Жизнь такая штука - как лодка, нажмешь слишком сильно, и вот она пошла ко дну. Однако если не грести, никуда не попадешь. Бесит, не так ли?

Молчание - это знак вопроса, который нельзя проигнорировать.

Почему мы так часто не замечаем то, что у нас под самым носом?

Сочиняя ложь, очень важно придумать правильное количество подробностей: слишком много или слишком мало - и тебя выведут на чистую воду.

В мифах тот, кто охотно брал на свои плечи тяжесть земли, был обречен держать ее вечно: безысходное проклятье.

В жизни бывают моменты, когда несмотря ни на что приходится проглотить гордость и действовать самостоятельно.

Некоторые вещи слишком ужасны, чтобы описывать их простыми словами.

Не отвечай вопросом на вопрос, если не хочешь выглядеть болваном.

Что я очень в себе люблю, так это способность оставаться открытой к предложениям.

Юное сердце не может долго быть угрюмым, и я уже чувствовала, что мышцы моего лица устали скорбеть.

Всегда произношу имя человека, если прошу у него что-то. Благодаря этому ситуация выглядит намного более - что ж, намного более просительной.

«Я хотела прикоснуться к нему [отцу], но знала свое место.
Любовь на расстоянии вытянутой руки – таким должен быть наш семейный девиз,
а не вымученная игра слов Dare Lucem».

Странно, но быть авиатором – все равно что быть усопшей душой: можно смотреть на Землю, на самом деле на ней не присутствуя, все видеть и не быть увиденным.

Это был даже не шок.
В этот миг я поняла, как себя чувствует корова на скотобойне, когда тот, кто должен был ее покормить, валит ее с ног ударом между глаз.