Смех и ужас
Столетнюю давность ощущаешь сразу же, взглянув на первую картинку Питера Ньюэлла. Этот стиль родился в эпоху двух великих направлений кинематографа – немецкого экспрессионизма и американских комедий. У плоских, почти условных фигурок из газетных и журнальных карикатур насыщенная жизнь. Во-первых, заданная незатейливым и хулиганским стихотворением. В нем маленький Джонни (так у переводчика Михаила Визеля) несется по склону в коляске, сея среди добропорядочных горожан хаос и ужас. И вот здесь во-вторых. Поначалу выпученные глаза и кукольные лица могут только позабавить. Но сцена, где коляска разбивает стекло, проникнута гротескным до мурашек кошмаром. Это и любимая в экспрессионизме голубая палитра, зловещие мимика и позы, сочетающие в себе комизм ситуации и искривленность пространства.
На первый взгляд, Ньюэлл затеял безобидную игру-фантазию. И сама книжка имеет нестандартную форму, которая поддерживает сюжетную ситуацию. Люди теряют опору, всё кувырком, цепочка случайностей и нелепостей выстраивается в путь, квест. А на этом пути, на самом деле, происходят не совсем простые вещи. Вот откровенно озорные – разбитые яйца и стекла, ведро с краской на голове респектабельного джентльмена, испорченный пикник. А вот саркастическая шпилька в адрес аккуратных немцев. И даже Человек-плакат, старичок из бедноты, буквально спасающий коляску с младенцем от беды. Есть в этой истории и хулиганский смех, и повод для сопереживания, и наблюдение за человеческими характерами. Джонни не просто пассивный участник событий, он и по пуговке полицейского щелкнет, и свирепого бульдога приласкает. В иллюстрациях он олицетворение какой-то шутовской силы, трикстер, с упоением и чудовищным оскалом нарушающим все правила и чудом избегающий смертельных опасностей. Кисточка на его шапочке неестественной длины обозначает немыслимую скорость и похожа на дразнящий язык. А сам автор называет героя «precious rascal» («маленький негодник» в русском издании). Многозначность слова «slant» позволяет увидеть здесь не только физическую форму «уклона», но и девиантность или особую точку зрения на окружающую действительность, которую открывает перед читателями Ньюэлл.
Интересно, что в русском издании порядок приключений Джонни не совпадет с приключениями оригинального Бобби. Так-то в этом нет ничего принципиального – каждый разворот-иллюстрация самостоятельны. Возможно то, что путешествие начинается именно с полицейского, довольно важно – первым падает блюститель порядка, а дальше уже весь город и деревенские жители. Да и оригинальный стиль более повествовательный, чем перевод Михаила Визеля, допускающего порой очень серьезные вольности. У Ньюэлла стихотворение ближе к подписям газетных скетчей, претендующим на некоторую дерзость и грубоватость. А вот Визель сделал текст более литературным, пробуя передать игровые сценки через звукоподражание, синтаксис. Местами он значительно меняет оценки и характеристики персонажей, пересказывая отнюдь не близко к тексту. Но на общее настроение книги, кажется, это не влияет. А переводом первого двустишия издательство «Самокат» польстило само себе. В оригинале вполне себе традиционная пословица, а здесь обыгрывается название издательства.
8 понравилось
