Тарзан. Приемыш обезьяны

Глупец тот, кто совершает поступок без всякого основания.

Будучи человеком, он убивал иногда и для своего удовольствия, чего не делает никакое другое животное. Ведь из всех созданий в мире одному лишь человеку дано убивать бессмысленно, с наслаждением, только ради удовольствия причинить страдания и смерть.

ведь из всех созданий в мире одному лишь человеку дано убивать бессмысленно и с наслаждением, только ради удовольствия причинить страдания и смерть.

Ребёнок может водить знакомство со многими странными и простыми существами, но для взрослого человека необходимо некоторое, хотя бы внешнее равенство ума, как основа для дружбы.

Но для меня единственное удовольствие охоты заключается в сознании, что дичь моя настолько же опасна для меня, насколько я сам опасен для нее.

Нечистая совесть всюду находит пишу для подозрений.

Важно уметь сочетать в своих поступках храбрость и осторожность.

Даже червяк, и тот, раздраженный долгим терпеливым страданием, поднимает свою голову.

Если не знаешь, что сказать — не говори ничего!

Гнев и злоба, направленные против того, кого мы любим, ожесточают наши сердца.

— Слава богу, профессор, — горячо шепнул его секретарь, — вы, значит, живы?
— Тише, мистер Филандер, тише, — предостерег его профессор, — я еще доподлинно этого не знаю.

— о двойственной натуре Тарзана, вечно балансирующего между зверем и человеком.

— когда Тарзан впервые сталкивается с человеческими чувствами и своим «иначеством».

Не было больше покоя ни для зверей, ни для птиц. Пришёл человек...

...глупец тот, кто совершает поступок без всякого основания...

...никакая любовь, даже любовь мужа к жене, не может быть такой глубокой, полной и самоотверженной, как любовь отца к своей дочери...

Настает время, когда терпение уже становится преступлением, а желание оскорбить облекается в мантию добродетели.

...любовь странный властелин, а природа человека еще более странная вещь...

Тогда Тарзан, обезьяний приемыш, поставил ногу на шею своего врага, обратил лицо к круглой луне и испустил дикий, пронзительный победный клич своего народа. Одна за другой из своих поднебесных убежищ спускались обезьяны. Они окружили Тарзана и убитого им самца, и приемыш Калы обвел всех вызывающим взглядом.
— Я — Тарзан! — крикнул он. — Я — великий боец! Теперь все должны почитать Тарзана и его мать Калу!