— Во всех трёх мирах нет ничего постоянного. И энергия, и жизнь — всё в движении, всё рождается и умирает, но у каждого свой срок. Ты не обязательно видишь изменения, порой они проявляются далеко не сразу, даже не за время твоей жизни. Звёзды на небе кажутся нам неподвижными, но это не так. Созвездия кажутся вечными, но и это не так. Всё меняется, и всё подвластно времени. Энергия — как пламя, однажды и она исчезает, просто иссякнув.
Я улыбнулась и решила задать каверзный, на мой взгляд, вопрос. Мне нравилось задавать такие Люциферу, он казался мудрецом и философом в те немногие минуты, когда пребывал в адекватном состоянии.
— Совсем всё? Даже Бог?
— Тот, кого вы называете Богом, Создателем, никогда им не являлся.
— Кто же он тогда?
— Эхо.
— Эхо? Чьё?
— Всего. Какофония жизни, времени, мироздания. Некогда оно звучало как симфония, но однажды всё смешалось настолько, что не различить, что было сказано вначале, — Люцифер посмотрел на меня слишком странно. Его прикрытые глаза были полны печали и мыслей о чём-то, мне непонятном. — То Слово, что было впереди всего, что последовало после.
Я молчала, не зная, что ответить.
— Это был вдох, дитя. Всё в этом мире в момент своего появления на свет делает вдох. Это звук. А уж потом звуки складываются в слова. Первой была жизнь, но не слово.
— Мы говорим об одном и том же Боге? — поинтересовалась я, не понимая, что Люцифер мне говорит. Начало Библии я помнила прекрасно, хотя никогда не читала её целиком — не было надобности.
«Вначале было Слово». Прямо так, с большой буквы. Я на мгновение представила себе Бога, каким его рисуют на картинах и иконах: бородатый мужчина неопределённого возраста, который шумно вбирает полные лёгкие воздуха, словно устал. Занятная интерпретация начала жизни вселенной, согласитесь.
Люцифер сделал совсем странное лицо, на секунду заставив меня испугаться, что у него опять помутнение рассудка, но неожиданно он сдержанно улыбнулся, как всегда делал это в данном состоянии, решив, что это я так пошутила.
— Вероятно об одном и том же. Могу ответственно заявить, что все его части появляются с одним и тем же звуком.
Я вытаращила глаза на светоносного ангела. С каждой секундой мне всё меньше был понятен ход его мыслей.
— То есть «все части»?
Люцифер развёл руками, словно пытаясь объять необъятное, после чего склонил голову на плечо и, глядя на меня, снова сдержанно улыбнулся:
— Ты слишком хрупкая, чтобы знать некоторые вещи. Предвижу твой следующий вопрос. Нет, дело не в уме. Некоторые вещи нужно осознавать, понимая мир вокруг. Пример — книги: ты можешь быть к ним попросту не готова, не имея за плечами должного жизненного опыта. Так же и с вопросами мироздания. Даже если я тебе объясню что-то, ты не поймёшь до конца, а то, что поймешь, может тебя убить. В результате твои знания будут поверхностными и попросту варварскими.
— По-вашему, лучше не знать ничего, чем знать хотя бы крупицы?
— Порой крупицы оскверняют больше, чем полное невежество, дитя.
— Но как же люди тогда ищут Бога, если всё так сложно и непонятно? — не унималась я.
— Бога ли? Лишь его эхо, — покачал головой Люцифер, после чего развернулся и отошёл к дереву, тем самым показывая, что данная тема закрыта.

Думаешь, глаза - это зеркало души? Слова? Поступки? Глупость, невероятная глупость. Глаза можно закрыть, слова исказить, а поступки попросту не совершать. Ты настоящая только здесь, - Фурфур коснулся кончиком трубки своего лба. - Твоя разум - это истинная ты. Можно лгать, игнорировать стрессы и проблемы, внешне, но нельзя отгородиться от всего мира, в конце концов провалиться в небытие, впасть в кому. Тело - это всего лишь оболочка. У тебя твоя, у меня своя. А мысли, что внутри, такое нельзя спрятать от самого себя. Ты - то, что ты думаешь.