— Как же так? Значит, вы в мирное время напали на женщин и на князя, который возводил замок на собственной земле?
　　— Нет бесчестных поступков, когда речь идет о славе ордена и христианства.
　　— А этот грозный рыцарь ищет мести только за молодую жену, убитую вами в мирное время?
　　— Кто поднимет руку на крестоносца, тот — сын тьмы.

Другой король проиграет войну, и тут ему конец, а князь Витовт так изворотлив, что проиграет войну и становится ещё могущественней.

...как много значит женщина во всех земных делах, любое дело может с нею и удаться и прахом пойти.

- Как? Он требовал, чтоб прославляли его даму? Что вы говорите? Верно, нет у него ни стыда ни совести.
Тут он устремил на иноземного рыцаря взор, точно любопытствуя взглянуть, каков же с виду человек, у которого нет ни стыда, ни совести.

Что они ему оставили? Ничего, кроме воспоминания о том, кем он был, и мыслей о своем убожестве. А ведь это горшая из мук…

«- Мы на плащах носим крeст, - гордо ответил Шeнфельд.

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
51
«Как сброшенный с горы камень набирает при падении все большую скорость, так и крестоносцы перешли с шага на рысь, затем на галоп и мчались страшные, неукротимые, словно лавина, которая должна все сокрушить, все смести с лица земли, что только встретится на ее пути».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик

48

«События следовали одно за другим с такой быстротой, с какой камень, сдвинутый ногою путника на горной тропе, неудержимо катится в пропасть».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
48
«Споры-то всегда бывали, но дело обыкновенно кончалось тем, что скликали съезды, заключали договоры да снаряжали посольства».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик

36

«Оба рыцаря принадлежали к числу тех путников, которых и разбойнику лучше не трогать, а поклониться издали, поэтому они быстро подвигались вперед».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик

34

«Укрепления - это дело пустое: что человеческая рука сотворила, то она и разрушить может».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
34
«Хоть и пригревает солнышко землю, а в подземелье всегда холодно и очень сыро, кругом-то замка вода».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик

33

«Владел этой страной, бодрствуя, как паук над своей паутиной, все нити которой он держит под собой».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
21
«Я не знал недостатка ни в пище, ни в питье, которое было получше этого вот кумыса. Противен он мне, но я выпью его еще, дабы доказать, что убогого и благочестивого пилигрима не устрашат никакие лишения».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
19
«Знали, что и им нельзя ждать пощады от народа, который в порыве отчаяния с оружием в руках поднялся на своего врага. И они отступали в молчании, тесным строем, плечом к плечу».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик

14

«Человеческие голоса и моленья сливались с соловьиной песней.

Ручная волчица поднялась вдруг с медвежьей шкуры, лежавшей у скамьи ..., и, подойдя к отворенному окну, положила лапы на подоконник, подняла на луну свою треугольную морду и завыла тихо и жалобно».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
11
«Слава богу, хоть он (князь Витовт) их (крестоносцев) ни во что не ставит… Да, вот это князь так князь! Хитростью им его тоже не одолеть, он один хитрее всех крестоносцев. Бывало, так прижмут его эти собаки, что гибель нависнет над ним, как меч над головой, а он ужом выскользнет да тут же их и укусит… Берегись его, когда он тебя бьет, но еще больше берегись, когда он тебя милует».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
9
«Случается людям поссориться и даже подраться, но нет ничего лучше, когда у соседа с соседом лад!
…
Бывает и так, что надо человеку в дальний путь отправляться и жаль ему уехать не проститься с соседом, с которым он не в ладу жил».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик

8

«С печали слезы льются, а не любит человек, чтобы его в слезах видели, вот и прячется, словно рыба, которая, почуяв в себе зуб остроги, уходит поглубже на дно».

"Крестоносцы. Том 2" • Сенкевич Генрик
6
«На вот тебе и ступай! Коли шельма ты, так обманешь, коли честен, так услужишь» (Збышко).
— Шельма я, господин, — ответил Сандерус, — и обману, да только не вас, а вам — услужу по чести.