Основания девятнадцатого столетия. В двух томах. Том I

Так называемый классический Ренессанс был просто возрождением идей, еврейский ренессанс, напротив, является новым воскрешением считавшегося давно умершим Лазаря, вносящего нравы и образ мыслей восточного мира в германский мир и при этом имеет взлет подобно филлоксере виноградной, жучка, который в Америке вел незаметное существование, но, ввезенный в Европу, приобрел внезапно мировую известность. Хотелось бы надеяться и верить, что евреи, как американцы, принесли нам не просто новую блоху, но и новую виноградную лозу.

Нет нужды симпатизировать псевдобуддистскому спору полуобразованных бездельников, чтобы понять, что открытие
древнеиндийской теологии познания является одним из величайших событий XIX века, призванного оказать глубокое воздействие на далекое будущее. Сюда же относится знание
древнегерманской поэзии и мифологии. Любое укрепление
подлинного своеобразия — это поистине якорь спасения, опора и надежда. Блестящая плеяда германистов и индологов осуществила наполовину неосознанное великое дело в нужный момент. Сейчас и мы обладаем своими «священными книгами», и то, чему они учат, красивее и благороднее того, о чем повествует Ветхий Завет. Вера в нашу силу, которую мы черпаем из истории XIX века, безмерно обогатилась этим открытием нашей самостоятельной способности к самому высокому, по отношению к которому мы до сих пор пребывали в какого-то рода отношении ленников: легенда об особой способности евреев к религии была окончательно уничтожена. За это будущие поколения будут благодарны этому столетию.

Обращаясь к своему детству, Чемберлен отмечал свою несхожесть с отцом как в физическом, так и в духовном отношении. Ревностный служака не находил времени для семьи, видимо, не был внимателен и к своим детям, воспитание которых было передоверено другим родственникам. Сам Чемберлен отмечал, что отца он видел нечасто, немногие встречи были непродолжительными, а общение вообще не складывалось. Это дало повод его бабушке заметить, что, доведись сыну встретить отца на улице, он едва ли узнал бы родителя.