Среди школьных друзей я, пожалуй, отмечу Юрия Баранова. Мы шли параллельно — он в восьмом — я в восьмом, он в девятом — я в девятом. Это был, надо сказать, талантливый человек, который впоследствии, кончив Институт радиотехники, стал поэтом. Тогда же, в школьную бытность, он писал слегка сюрреалистические, гротескные стихи, и это приводило меня в восторг, потому что помимо гротеска в них было много высмеивания некоторых наиболее нелепых черт советской действительности. Он умел видеть их. Мы пытались вести тихонькую стенгазету, которая называлась «Наша печь» — орган комсомольской организации, созданный при не совсем радостных ритуалах кремации человека. Стихи у него были очень задиристые, в них символически выражалась наша таинственная руссская лень, когда хочется отключиться от всего:
Я лежу на печке в золотых лаптях
Гробовые свечки на моих путях
На путях вороны, на путях кресты
Оттого я тронут, оттого остыл
В этих стихах был любопытный сдвиг, но первая строчка символична — «я лежу на печке в золотых лаптях». «В золотых лаптях» — то есть, одетый в ауру древнего мира. Это здорово, потому что это выражает какой-то русский символзим: я лежу на печке, значит, я лежу и мыслю, потому что одновременно с русской ленью здесь присутствует подпольное движение мысли. В русском человеке это было всегда, и это замечательно. И золотые лапти — это прекрасный образ, потому что в нём есть и ирония, и сюр, и вместе с тем некая лихая надежда.
Ваша оценка
5 понравилось
