Черепахи аж до низу

Жизнь рифмуется, но не так, как мы ожидаем.

Я пока ещё была в самом начале. Я могла стать кем угодно.

Тот, кто пишет меня, дай мне выбраться отсюда. Что угодно за это отдам.

От тебя зависит не все, вот в чем штука. Жизнью сложно управлять.

Иногда я задавалась вопросом: почему она меня любит или вообще терпит? Как со мной мирятся остальные? Я даже саму себя раздражала.

Тем временем я думала о том, что, если половина твоих клеток – не ты, разве это не ставит само понятие «тебя» в единственном числе, не говоря уже об авторстве собственной судьбы?

Я никогда не убью дракона, потому что дракон — я сама. Мое «Я» и болезнь срослись навсегда.

Люди всегда говорят, что между воображением и памятью существует чёткая грань, но ее нет. По крайней мере, для меня. Я помню, что я представляю, и представляю, что помню.

— Просто всем известно, что я вдруг спятила или типа того.
— Милая, ты спятила не вдруг. Ты давно такая.

Жизнь — путь от одного сомнения к другому.

Каждая потеря уникальна. Ты никогда не поймёшь, что чувствует другой человек, — точно так же, как прикосновение к чужому телу не поможет понять, как в том, чужом, теле живётся.

Я присоединялась к потоку тел, что плыли по коридорам, точно кровяные клетки - по венам.

Аза Холмс

Я не умела сделать себя счастливой, зато делала несчастными всех вокруг.

Он старается вести себя так, словно ты — нормальная, а ты стараешься отвечать как нормальная, но всем очевидно, что ты не нормальна. Нормальные люди не потеют вот так. Нормальные люди выбирают мысли, как каналы телевизора. Вы оба знаете, что ты — придурочная.

(c) Aza

(c) Dr. Singh

I would’ve told her that Davis and I never talked much, or even looked at each other, but it didn’t matter, because we were looking at the same sky together, which is maybe more intimate than eye contact anyway. Anybody can look at you. It’s quite rare to find someone who sees the same world you see.