Треть жизни мы спим

В жизни нет никакого смысла, вот и весь её смысл, поэтому когда отчаянно, во что бы то ни стало хочется найти хоть какой-то, им может стать что угодно, даже смерть. Смысл можно отыскать в другом человеке или в себе самом, в детях, своих и чужих, в путешествиях или игре воображения, даже в пироге с голубикой, если уж совсем больше не в чем, я вот слетел с катушек и возомнил, будто должен взять тебя за вывернутые ладони и увести, спрятать от всех, от родителей, репортёров, врачей, измучивших тебя, и то, что ты рядом со мной, даёт мне тот смысл, ради которого по утрам я встаю с постели.

Кто я такой, зачем живу и как провести свободный вечер, чего я хочу добиться, кем быть на самом деле и кем казаться для других, все эти и сотни других как, зачем и почему звучат совершенно иначе, когда получена повестка с того света, не важно, веришь в тот свет или нет. У человека, как у пакета с кефиром, свой срок годности, но, не зная его, чувствуешь себя бессмертным, даже понимая, что это, конечно же, не так, и только тот, у кого рак, или сердце из-за врождённого порока превратилось в бомбу с часовым механизмом, как только перестанет тикать, а это в любой момент, то всё, конец, или у кого ещё из-за какой-то болезни стало вдруг известно: остался месяц, предположим, или полгода, или год, или два-три, не больше, только тот и способен вдруг встряхнуть с себя наваждение и взглянуть на себя и мир, как, очнувшись от на редкость реалистичного сна, сознаем, что то был сон, а не явь, ну вот как поведёт себя этот, изъеденный раком, или сердцем-бомбой, или ещё с какой болезнью, проснётся ли окончательно или, взглянув на себя, вновь провалится в свой сон, потому что во сне, конечно, гораздо лучше, чем наяву. Но тот, который проснётся окончательно, он совсем иначе станет задавать себе эти вопросы, кто я такой, зачем живу и как провести свободный вечер, чего я хочу добиться, кем быть на самом деле и кем казаться для других, и уж точно совсем иначе на них ответит.

«Как иначе научить нас радоваться мелочам и обыденности, да только отнимая их, никак иначе, и как показать, что жизнь прекрасна, если не поставить перед фактом, что эта жизнь конечна, и самый несчастный из всех людей, каких я знал, был мой друг с отменным здоровьем, ни разу не задумывшийся о том, зачем живёт, а самой счастливой – десятилетняя девочка с врождённой болезнью, встреченная в онкоцентре, которой оставалось так мало, что даже цветок в горшке на оконном подоконнике доставлял ей радость, а уж если довелось потерять своих близких, то только тогда мы понимаем наконец - то, какое счастье, что они когда-то были с нами».

(пунктуация авторская)

Заболевая, человек спрашивает у бога, если верит, или у самого себя, если не верит, чем же провинился, за что ему такие несчастья и испытания, что сделал не так и как всё исправить, потому что болезнь воспринимается как наказание, говорил он врачу. А разве не так, спрашивал тот, почесываясь. Поверьте, болезнь - это подарок. Врач кривился, как ещё недавно скривился бы и он сам такие слова: боль, страх, калечность, ну и подарочек, скажете тоже, кто-то харкает кровью, кто-то ходит под себя, а кто-то вообще уже не ходит, и что, прикажете им радоваться по такому поводу. Вот именно, кивал он, соглашаясь, чем запутывал врача ещё больше, но как иначе научить нас радоваться мелочам и обыденности, да только отнимая их, никак иначе, и как показать, что жизнь прекрасна, если не поставить перед фактом, что эта жизнь конечна, и самый несчастный из всех людей, каких я знал, был мой друг с отменным здоровьем, ни разу не задумавшийся о том, зачем живёт, а самой счастливой - десятилетняя девочка с врождённой болезнью, встреченная в онкоцентре, которой оставалось так мало, что даже цветок в горшке на оконном подоконнике доставлял ей радость, а уж если довелось потерять своих близких, то только тогда мы и понимаем наконец-то, какое счастье, что они когда-то были с нами рядом.