I Am Behind You

Страх провоцирует. Человек испытывает неодолимую потребность стать тем, за кого его принимают.

Есть набор переменных. Если сложить их по-другому, будет другой набор. Это сделать, конечно, можно, но что за радость, если ты не понимаешь систему?

И солнце, и луну часто изображают с человеческими лицами, приписывают им метафизические способности, иногда поклоняются как богам. Это излишне. Достаточно их молчаливого, безличного присутствия. Свет их не зависит от нашей воли, а значит, мы не так уж одиноки — во Вселенной есть и другие силы, которые зажигают и гасят звезды, заставляют солнце лить на землю живительное тепло, а луну — пускаться в меланхолическое странствие по ночному небу.

Вовремя сказано доброе слово – и жизнь твоя начинается снова.

Как замечательно иметь рядом близкого человека, особенно когда жизнь подходит к концу.

Она знала, как реагировать, как выказать признательность, но похвалы и комплименты не трогали ее совершенно, потому что произносили их люди, чья внутренняя пустота ничем не отличалась от ее собственной.

Некоторым людям удается достичь какой-то точки в жизни, когда можно сказать себе: сюда я и шел. Момент, как ни странно, легко узнаваемый, и не важно, что он содержит – проклятие или благословение, муку или блаженство. Важно, что такие моменты, хоть и непредсказуемы, но опознаются сразу, потому что олицетворяют собой сумму и смысл предыдущих поступков, желаний и решений. Квитанция за твою жизнь, предъявленная тебе в определенное время и в определенном месте.

...любовь не нуждается в величественных и патетических жестах. Любовь – это ежедневная забота и восхищение друг другом. В понедельник, вторник, среду… во все дни недели. ...на свете нет ничего прекраснее.

Некто, перемножающий в уме трех- и четырехзначные цифры, – еще не гениальный математик. Или, предположим, кто-то скажет в плохом настроении – ах, мол, жизнь… какая пустая и глупая шутка. Для того чтобы стать гением математики или гением ощущения пустоты жизни, требуется гораздо больше. Для этого надо жить этим, ощущать бессмысленность бытия каждый день, каждый час, каждую минуту.

Пакетики «Твиста», память о пакетиках «Твиста», и те чувства, которые вызывает память о пакетиках «Твиста», – вполне достаточно, чтобы сделать вывод: в основе своей ничто в жизни не имеет ровно никакого значения. Поле бесконечно.

Даже если я мертв, если мертвы все остальные – чем их состояние отличается от жизни? А если человек жив… или, по крайней мере, уверен, что жив, – он может что-то предпринять.

Взросление – это и есть мираж «другого места». Есть и утешение: когда-нибудь, рано или поздно, ты все равно повзрослеешь.

– Ты, типа, сам решаешь, что взаправду, а что понарошку.
– Не понимаю.
– И я не понимаю, – согласился Эмиль и погладил карман. – Поехали домой?

Устроенная жизнь, счастье, любовь – случайности. Короткие мгновения, когда по неведомой и счастливой прихоти сходятся элементы пазла, и тогда можно спускаться по лестнице и напевать: Hej, hej, Monica… но беда уже караулит за углом и только и ждет, чтобы отнять у тебя все, что казалось вечным и незыблемым.

Такая возможность – «меня нет» – вовсе не страшна, скорее утешительна. Тот, кого нет, ни в чем не виноват.

Кровь - это жизнь. А жизнь - это движение.