Офелия никогда не говорила «мы».

– Мадам Розелина ударила меня лопаткой для вафель. Какая женщина!

Даже сам факт существования Бога грозил опасностью тем, кто о Нем узнал.

«Офелия шла за креслом Амбруаза, слегка оглушенная его болтовней, и все меньше и меньше понимала это общество, где считалось хорошим тоном вытолкнуть из трамвая иностранку и дурным – заботиться о собственном сыне»

– Вы ищете здесь что-то определенное? 

Всему своё время. Кто ждёт, тот дождётся.

Она и сама не знала, какая перспектива страшнее - мир, управляемый Богом, или мир, управляемый людьми, возомнившими себя богами.

Елена, со своим оптическим прибором, в широченном платье, натянутом на каркас с колесиками, выглядела слегка встревоженной. Поллукс, напротив, был воплощением благодушия и ласково оглядывал собравшихся, подмигивая то одному, то другому. Впрочем, он, как всегда, не помнил, кто есть кто.

Я соблюдал нейтралитет всю свою жизнь - положение обязывало. И вот единственный урок, который я вынес: понятие "нейтралитет" является привлекательной заменой слова "трусость".

Она стала целовать его шрамы, начав с того, который рассекал бровь, потом перешла к тому, который избороздил щеку, потом к тому, который пролегал через висок. При каждом поцелуе глаза Торна раскрывались все шире, а его одеревеневшее тело становилось податливее.
– Пятьдесят шесть.
Откашлявшись, Торн заговорил почти мягким тоном. Он прилагал усилия, чтобы скрыть смущение, но ввести Офелию в заблуждение ему не удалось – таким она видела его впервые.
– Это число моих шрамов.

Все они принадлежали к некромантам, повелителям температуры, способным одним взглядом превратить человека в глыбу льда. А заодно производившим великолепные холодильники.

И настала тишина - оглушительная, как крик.

«Кто сеет ветер, пожнет бурю».

– Удачи не существует. Мы сами – единственные хозяева своей судьбы.

Однажды, через какое-то время, возникнет мир, в котором наконец-то воцарится мир.
И тогда появятся новые мужчины и новые женщины.
И наступит эра чудес.

нельзя в одиночку создать полноценную семью.

– У вас потрясающая способность нарушать статистическую закономерность.

Войну обычно связывают с нарушением границы. Раскол уничтожил все границы на свете, но разве войны после этого прекратились? ...мир - всего лишь субъективное понятие, оторванное от реальности. Конфликты всегда были и будут, какое бы обличье они не принимали.

– В какой момент, - спросила она, - в какой момент мы перестаём быть людьми и превращаемся в предметы?
– Некоторые люди становятся предметами ещё при жизнь, miss Евлалия.

Единственная серьезная ошибка – та, которую нельзя исправить.