Chernobyl Prayer

Самая справедливая вещь на свете смерть. Никто еще не откупился.

Мы всегда жили в ужасе, мы умеем жить в ужасе, это - наша среда обитания. Тут нашему народу нет равных...

Самая справедливая вещь на свете смерть. Никто еще не откупился. Земля всех принимает: и добрых, и злых, и грешников. А больше справедливости на этом свете нет.

Жизнь прекрасна, падла, но так коротка...

Не будет у нас долговечного асфальта и ухоженных газонов. А герои всегда найдутся!

В экстремальной ситуации человек по сути совсем не тот человек, о котором пишут книги. Такого человека, какой он в книгах, я не нашёл, он мне не встретился. Все наоборот. Человек – не герой. Все мы – продавцы апокалипсиса. Большие и маленькие.

Мама с папой поцеловались, и я родилась.
Раньше я думала, что никогда не умру. А теперь знаю, что умру. Мальчик лежал вместе со мной в больнице. Вадик Коринков. Птичек мне рисовал. Домики. Он умер. Умирать не страшно. Будешь долго-долго спать, никогда не проснешься. Вадик мне говорил, что когда он умрет, будет долго жить в другом месте. Ему об этом сказал кто-то из старших мальчиков. Он не боялся.
Мне снился сон, как я умерла. Я слышала, как плакала моя мама. И проснулась...

Из Афгана я вернулся, я знал – буду жить! А в Чернобыле все наоборот: убьёт именно тогда, когда ты – уже дома.

Это не реактор взорвался, а вся прежняя система ценностей.

В жизни страшное происходит тихо и естественно...

Что запомнилось? Врезалось в память? Целый день мотаюсь по деревням с дозиметром. И ни одна из женщин не предложит яблоко. У мужчин страха меньше, принесут самогон, сало: "Давай пообедаем". И отказываться неудобно, и пообедать чистым цезием - мало радости. Выпьешь. Без закуски.

Наша готовность к самопожертвованию... В этом нам нет равных..

Раньше ходишь по лесу, услышишь голоса, бежишь к людям, а сейчас человек от человека прячется. Не дай Бог встретить в лесу человека!

Инструкции рассчитаны на грамотного человека, на определенную бытовую культуру. Но ее нет! Нет у нас того народа, на которого рассчитаны эти инструкции.

При нашей чудовищной славянской лени мы скорее поверим в чудо, чем в возможность что-то сотворить своими руками.

Плакала в туалете. Все мамы в палатах не плачут, а в туалетах, в ванной. Вернусь весёлая:

– У тебя уже щёчки порозовели. Выздоравливаешь.

– Мамочка, забери меня из больницы. Я тут умру. Тут все умирают.

Где мне плакать? В туалете? А там очередь… Там все такие, как я…

"Загрязнена" не только наша земля, но и наше сознание. И тоже на много лет.

Человек стреляет, а Бог пули носит.