Голая королева

Но Филиппу не было жалко овечек, не было жалко хуторян – ему было жалко волков, против которых одиноко жившие по хуторам крестьяне собирались воедино и шли войной…
«Надо быть добрым мальчиком, нужно жалеть овечек и людей», – воспитывала бабушка.
Филипп удивлялся: если быть добрым, то нужно жалеть всех, разве нет? И волков тогда тоже!
Нет, терпеливо объясняла бабушка, волки плохие, они крадут овечек, и людям тогда нечего кушать.
Но ведь волкам тоже хочется кушать! И они кушают овечек, потому что они голодные – точно как и люди, которые кушают овечек, потому что они голодные. Почему же волки плохие, если они делают то же самое, что и хорошие люди?

– Она щедрая сердцем, Аля. Знаете, это ведь на самом деле идет от силы – уступчивость. Сильному не жалко уступить, у него ничего не отнимется. А слабый – он своего никогда не отдаст, потому что ему страшно: а ну как отнимется у него что-то, так он последние силенки потеряет, на ногах не устоит… Потому-то слабый отчаянно завистлив и у других отхапать не прочь – все ему кажется, что ему мало, что он несчастен, что ему всего на свете не хватает. А сильный чувствует свою силу, и ему хватает и так. Можно даже и другим уступить и услужить – как бы поделиться. Я вот это и называю щедростью…

Впрочем, Аля, если вы ее еще не видели, – очень миловидная и, несмотря на ее простенькие вещички, всегда обращала на себя внимание. Если не с первого взгляда, то уж со второго точно…
И уже знакомая Алексею зависть отчетливо зазвучала в этом месте повествования, отчего Кис в очередной раз подивился нерациональности, с которой люди охотно растрачивают время и душевные силы впустую. Нет бы потратить время с толком на себя – собственной внешностью подзаняться, волосы, скажем, причесать, а то и подкрасить, прыщи вывести, фигуру привести в порядок! А там, глядишь, и «достойный» появится, и собственная судьба примет очертания, достойные наименования «счастливой»…