“Что он себе возомнил, этот скелетон заносчивый?”

“Это специальный сказкомобиль, — утверждала Кэролайн. — Когда никто не видит, он превращается в ворона. А волшебник становится малюсеньким человечком, седлает своего ворона и летит по воздуху”

И «совершенно случайно» у каждого из них назрела пара вопросов касательно будущего. Юноша посоветовал приобрести акции «Эппл». Пока, правда, неизвестно, что это значит.

— Вау, это ещё что за тачка? — Гордон тихонько присвистнул. — Кажется, слухи про то, что дочка Мадонны учится в нашей школе, подтверждаются. Она, конечно, записана под другим именем.
— Ну ясно, — сказала Лесли и зажмурилась, глядя на солнышко. — Именно потому её и забирает лимузин. Чтобы никто не заметил.

Картинка, правда, малюсенькая, фиг разберёшь, кто из них кони, а кто мальчики.

граф рассматривал меня своими тёмными глазами. В мыслях я снова запела: «Дай ей ратных побед, счастья и славы…»

— Эй, Гвендолин, мне правда жаль, — Гидеон подошёл совсем близко, взял меня за плечи и прижал к себе. — Я-то, идиот, совершенно не подумал о твоих чувствах, — бормотал он куда-то мимо моего уха. — Помню, как у меня самого кошки скребли на душе, когда я только начинал прыгать. Ну и пусть я со шпагой, пусть и скрипка тоже…
Он нежно погладил меня по голове.

— Спасибо.
— За что?
— Как ты сказала, за то, что спасла мою никчёмную жизнь.

— Пожалуйста, скажи мне, что это был только сон, — сказала Синтия.
— Это был только сон, — охотно отозвалась я, — и мистер Уитмен не слышал ни слова о том, что ты считаешь его самым сексуальным мужчиной на планете.
Синтия со стоном плюхнулась на стул.
— О, земля, поглоти меня!

Мама обняла меня так крепко, будто я считалась пропавшей без вести года три, а потом вдруг нашлась.

Ex hoc momento pendet aeternitas.
(На этом моменте качается вечность.)

Надпись на солнечных часах,
Миддл Темпл, Лондон.

Может, стоит просто отключить мозг, просто перестать думать? Но это было совершенно невозможно. Как только я попробовала ни о чём не думать, тут же в голове замельтешили тысячи мыслей.

Можно ли вообще остаться в живых, если упасть с высоты в четырнадцать метров? Наверное, если очень повезёт и приземлишься в болото. Раньше весь Лондон был одним сплошным болотом. Во всяком случае, так утверждала миссис Каунтер, наша учительница по географии. Болото — это хорошо. Тогда можно хоть на мягонькое плюхнуться. Обидно только, что потом всё равно придётся захлебнуться в иле.

“Женщины пугаться не умеют, — возразил граф. — Под кажущимся испугом или стеснением таится глупость.”

“Лесли считала, что если парень отрастил волосы, значит, он скрывает оттопыренные уши.”

Я знаю, что есть вещи на свете, которые мы не можем объяснить. Но, возможно, мы придаём им слишком большое значение, и очень часто над ними задумываемся.

Надо ввести такой предмет в школе, назвать его «Целование» и поставить, например, вместо религиоведения, которое всё равно никому не нужно.

Ни одно из этих имён не показалось мне даже отдалённо знакомым.
— Ни одно из этих имён не кажется ей даже отдалённо знакомым, — сказал Гидеон с издёвкой.
Вот ужас! Он что, умеет читать мысли? На тот случай, если всё-таки умеет, я злобно уставилась на него и подумала что есть силы: Ты! Гнусный! Выскочка!

Невольно мне вспомнилась вечеринка по случаю Хэллоуина, которую устраивала Синтия в прошлом году. Моей фантазии хватило только на костюм в форме автобусной остановки. К концу вечера я готова была прибить себя своим же нарядом-вывеской. Каждый гость считал, что пошутит очень оригинально, если подойдёт ко мне узнать расписание своего автобуса.

- Женщины пугаться не умеют, - возразил граф. - Под кажущимся испугом или стеснением таится глупость.