Люди всегда готовятся к будущему. Я же об этом никогда не заботился. Будущее их не ждет. Оно даже не подозревает об их существовании.

— Ты мне скажешь, когда придет пора умирать?
— Не знаю. Мы не собираемся умирать.

Там, где людям не выжить, богам делать нечего.

Если ты не держишь слово в мелочах, то обязательно нарушишь в главном.

Одному Богу известно, что этим глазам привелось видеть на своём веку.

Душа не умеет лгать.

останови это мгновение. А теперь всколыхни со дна души все темное и ледяное и отправляйся в ад.

Как думаешь, праотцы смотрят на нас сверху? Записывают в свой кондуть грехи и добродеяния? А судьи кто? Никакой учетной книги не существует, а праотцы все давно сгнили в земле.

Это как искать родных в телефонной книге. Каждый сам по себе и в то же время часть целого. Все на своих местах. Но у каждого свое место.

Прости меня. Тебе принадлежит мое сердце. Принадлежало и принадлежит. Ты — лучший в мире. Был и есть. Ну и что, что меня нет рядом? Ты все равно можешь со мной говорить. Ты всегда будешь говорить со мной, а я с тобой. Увидишь.

Иметь в попутчиках последнего бога на земле - это ужасно.

В темноте медлительные волны накатывают и бурлят, и он задумался о своей жизни. А стоит ли размышлять о том, чего нет?!

Пожалуйста, не говори мне, как такие истории обычно заканчиваются.

- Ужасно вкусно.

- Ну видишь.

- Пап, ты тоже глотни.

- Я хочу, чтобы ты все выпил сам.

- Пап, ну пожалуйста.

В полосе прибоя ковровая дорожка из водорослей и бесчисленных рыбьих костей — тысяч, миллионов костей — тянется по берегу до горизонта, словно кривая смерти. Необъятная соленая общая могила. Бессмысленно. Все бессмысленно.

Драгоценная чаша, способная стать прибежищем Бога: «Пожалуйста, не говори мне, как такие истории обычно заканчиваются».

Красивые изящные вещи, дорогие чьему-то сердцу, одновременно источник страданий. Рождаются из горя и праха.

У меня сердце давно не болит, я с ним покончила раз и навсегда.

Одно ясно – если ты останешься один, у тебя пропадет желание жить…