Тревожных симптомов нет. День гнева

Один из лучших рассказов советской фантастики её "золотой поры" - 60-70 годов прошлого века. Удивляюсь сам себе, что я до сих пор как-то умудрялся обходить стороной такого замечательного автора как Север Гансовский. По стилю он больше других напомнил мне Стругацких, вообще-то они шли параллельно, может быть, братья опередили старшего товарища года на 3-4 по выходу на большие тиражи. Поводом вспомнить об этом замечательном писателе послужил тот факт, что сегодня исполняется ровно 30 лет с того дня, как он ушел из жизни, и очень не хочется, чтобы таких великолепных мастеров забывали.

На этот рассказ я наткнулся в "Антологии советской фантастики" из БСФ (Библиотеки современной фантастики), издававшейся в середине 60-х. И пока, из всего в томе прочитанного, рассказ Гансовского показался самым сильным.

Тогда это казалось фантастикой очень далекого будущего, сегодня уже - нет. Речь идет о генетических экспериментах, о попытке привить зверям высокий интеллект. В качестве объектов испытания выбраны медведи, в результате появились странные существа в зверином обличье, способные к абстрактному мышлению и особым талантом к усвоению математики и физики, но при этом не наделенные никакими моральными и этическими нормами.

В том мире, где это случилось, их зовут отарками, очень напоминает орков и по созвучию, и по некоторым своим проявлениям. Жрут они не только людей, но и с радостью набрасываются на своих ослабевших или раненых собратьев, и это при том, что они по всем параметрам логического и абстрактного мышления превосходят обычных людей. Вот такая проблема вырисовывается - наличие существ, наделенных сознанием и высоким интеллектом, способных осмыслить и осознать любую идею, сколь бы сложной она не была, и при этом не способными справляться с собственной звериной природой.

Но кроме проблемы самих отарков, еще показательнее проблема людей - как им - людям - быть с этими зверолюдьми? Дать им возможность развиваться - они ведь, размножаясь и производя новых субъектов, совершенствуются даже внешне, некоторые теряют шерстяной покров, - или уничтожить как неудавшийся проект. А люди-звери понимают, что их судьба не решена, и это делает их еще опаснее, потому что теперь они начинают рассматривать обычных людей не только в качестве потенциальной пищи, но и как источник угрозы их существованию - бунт становится практически неизбежен.

В рассказе есть и приключенческая линия, всё вышеизложенное становится ясно в процессе приключений, переживаемых главными героями, но я не буду её касаться, дабы сохранить интригу для тех, кто захочет познакомиться с этим замечательным рассказом, если до сих пор еще не знаком. Философская же проблема, поднятая автором, станет в будущем главной во многих произведениях и отечественной, и зарубежной фантастики.

Что касается сравнения "Дня гнева" с "Островом доктора Моро", безусловно, общий знаменатель у этих произведений очень явный, можно даже говорить о частичном заимствовании идеи у английского классика, но все же Гансовский рассматривает проблему под иным углом. Человеко-звери Уэллса пытались стать людьми, и в интеллектуальном отношении были очень мало развиты, отарки Гансовского интеллектуально намного превосходят людей, и быть на них похожими не стремятся. Это уже конфликт цивилизаций: материнской и созданной, "отягощенной" моралью и свободной от неё.

В завершение хочу вспомнить, что именно по этому рассказу был снят первый советский официальный "ужастик", который носил то же название. Но, надо признать, что фильм получился намного слабее рассказа, и даже игра замечательных актёров - Юозаса Будрайтиса и Алексея Петренко - его не спасла. Так что, лучше - читайте!

Сегодняшние футурологи всё чаще и чаще заводят речь об апгрейде человека, имеется в виду симбиоз человеческого организма с неким программируемым оборудованием. Например, такую идею высказывает в своих работах популярный ныне Ноэль Харари. Да, и а связи с пресловутым коронавирусом всё больше и больше разговоров и страшилок о неминуемом предстоящем чипировании всего человечества. Ясно, что паникующие боятся возможного ограничения своих мнимых свобод, более полного контроля над их жизнью со стороны тех, в чьих руках будут "кнопки пультов". Это, разумеется, социальный аспект проблемы, но за ним же стоит именно техническое внедрение.

Оказывается, лучшие наши фантасты задумывались о подобных вещах еще в далекие 70-е годы, когда понятие чип было известно только узкому кругу ученых, занимавшихся полупроводниками. В рассказе Ильи Варшавского, правда, чипов нет, но есть умная машина, которая умеет инверсировать память человека. Что значит - инверсировать, да просто чистить, решая, какие воспоминания полезны, и их стоит оставить, а какие - вредны, и они должны быть удалены.

Но такая процедура предлагается далеко не всем (кстати, Харари тоже считает, что апгрейд, особенно на начальном этапе, коснется только избранных), а только представителям касты "бессмертных". В будущем особенно внимательно относятся к обладателям уникальных мозгов, к лучшим своим ученым, им регулярно омолаживают организм, а еще, для того, чтобы их мозги работали наиболее эффективно, им устраивают инверсию памяти, о которой я уже поминал.

Машина стирает всё, что по её мнению, может мешать интенсивной интеллектуальной деятельности. Главный герой рассказа добровольно подвергается такой процедуре, и в первый же день после неё, наголову разбивает своего научного соперника, находя в его расчетах не очевидную ошибку. Казалось бы, всё хорошо, но он не помнит дату своей свадьбы, он не помнит своего сына, который погиб при аварии космической корабля, у него просто "никогда не было детей", он даже эмоции может проявлять только по отношению к своей науке.

Жена не смогла это принять, и ушла из жизни, приняв яд. Последняя сцена рассказа- герой увлеченно пишет решение долго не дававшейся теоремы на свидетельстве о смерти жены, просто другой бумаги под рукой нет. А заодно нет и тревожных симптомов, всё идёт так, как и было запланировано теми, кто проводил манипуляцию.

Люди боятся смерти потому что они хотят сохранить свою идентичность, они хотят и на том свете оставаться самими собой, иметь свою память, свои чувства, свою целостность. А герой рассказа еще жив, но он уже лишился всего этого, та жизнь, которой он живет после операции, не жизнь того человека, которым он был до неё, это жизнь какого-то нового субъекта, правда, в старом, хотя и подновленном теле.

И, если Варшавский хоть в чем-то окажется прав, то описанное в рассказе убийство души, может стать самым страшным последствием возможного в будущем симбиоза человека и программы. А вы за свободы переживаете...

Признаюсь, из всех мастеров короткой формы в отечественной фантастике я особо выделяю Илью Варшавского, которого регулярно перечитываю вот уже больше тридцати лет. Лёгкость его стиля и лиричность подхода к решению сложных социальных и научно-технических задач, которые рано или поздно встанут перед человечеством будущего, неимоверно роднят его с Рэем Бредбери. О схожести этих писателей я уже упоминал пару раз в своих рецензиях.

Название рассказа ясно говорит о том, что речь пойдет о какого-то рода конфронтации. В принципе вся мировая литература только и занимается, что конфликтами. Если в произведении отсутствует конфликт, то отсутствует, как правило, и сюжет.

Кто же конфликтует на этот раз и из-за чего? Конфликтует человек и машина, с одной стороны - женщина, с другой - высокоорганизованный мыслящий аппарат по имени Кибелла, ведущий хозяйство семьи людей и занимающийся воспитанием их ребенка.

Марта, так зовут хозяйку, находится просто в депрессивном состоянии из-за Кибеллы, та абсолютно не имеет слабостей, она во всем и постоянно поправляет и учит Марту - как воспитывать сына, как вести хозяйство, даже сует свой машинный нос в диссертацию хозяйки и, конечно же, находит там сразу целых две ошибки.

Обращает внимание как выясняют отношения эти две дамы. Марта: Я - живой человек, а не автомат, и выслушивать постоянные поучения от машины мне так же противно, как целоваться с холодильником. Кибелла: Если бы вы могли удовлетворять свой инстинкт продолжения рода при помощи холодильника, то наверное не видела бы ничего зазорного в том, чтобы целоваться с ним.

Марта не знает, как ей быть, она умоляет мужа, чтобы он сделал что-то, чтобы Кибелла поглупела, но он бессилен, потому что это преступление, закон приравнивает мыслящих автоматов к людям.

Когда хозяева заснули, Кибелла, оставшись в одиночестве, с горечью думает, если бы не кибернёныш, который воспитывается в специальном питомнике для мыслящих машин, она бы бросилась вниз головой с 12-го этажа, так её достали эти люди, а точнее, эта - женщина.

Вот дочитал я рассказ до конца и понял, не о конфликте человека и машины это произведение, а о конфликте двух женщин. Именно так, потому что Кибелла в гораздо большей степени женщина, чем машина. О чем это здесь Варшавский? Да о том, что машины, сотворенные создателями по образу и подобию своему, в большей степени будут этими подобиями, чем самими машинами. Технопсихология, однако....