Полная история Средиземья

The Took side had won. He suddenly felt he would go without bed and breakfast to be thought fierce.

Confusticate and bebother these dwarves!

“The Arkenstone! The Arkenstone!” murmured Thorin in the dark, half dreaming with his chin upon his knees. “It was like a globe with a thousand facets; it shone like silver in the firelight, like water in the sun, like snow under the stars, like rain upon the Moon!”

There it is: dwarves are not heroes, but calculating folk with a great idea of the value of money; some are tricky and treacherous and pretty bad lots; some are not, but are decent enough people like Thorin and Company, if you don’t expect too much.

Мы, живущие ныне, можем стать сказкой для потомков.

- Придет день, придет и удача.

• Ми уже трижды встречали новый день, а удачи что-то не видно.

Могу лишь сказать, что недругов ты встретишь без счета, возможно их трудно будет распознать; однако, можешь найти и друзей, причем там, где меньше всего ожидаешь.

Ненадежен говорящий «прощай» на темном пути.

Тяжела будет дорога, и ни сила, ни мудрость далеко по ней не уведут. Слабый выдержит ее ничуть не хуже самого грозного воителя или могущественного мага. Даже больше, ибо сильные не привыкли таиться. Такое случается, когда сдвигаются колеса времен. Их приводят в движение руки малых мира сего, в то время как очи великих устремлены вдаль.

На устах мед,а на сердце лед.

Совет, знаешь ли, опасный дар, даже если мудрец мудрецу советует. Всякий путь может обернуться бедой.

The washing-up was so dismally real that Bilbo was forced to believe the party of the night before had not been part of his bad dreams, as he had rather hoped.

Когда ищешь, то обязательно находишь.
("Хоббит")

“Where are you going?” said Thorin, in a tone that seemed to show that he guessed both halves of the hobbit’s mind.
“What about a little light?” said Bilbo apologetically.
“We like the dark,” said the dwarves. “Dark for dark business! There are many hours before dawn.”

As they sang the hobbit felt the love of beautiful things made by hands and by cunning and by magic moving through him, a fierce and jealous love, the desire of the hearts of dwarves.

- Эй, Горлум! - позвал он. - Куда собрался? На добычу? Вот что, скорохват-руконог: ты от нашей еды нос воротишь, да и мне она поднадоела. А ты нынче так и рвешься помогать. Может, добудешь что-нибудь на зуб голодному хоббиту?

• Может быть, может быть, - сказал Горлум. - Смеагорл всегда помогает, если его ласково попросят.
• Ну так я тебя ласково попросю, - сказал Сэм. - А если тебе этого мало, то попрошаю.

- Вот еще хотел бы я знать... - начал Пин.

• Смилостивись! - воскликнул Гэндальф. - Если ублажать твое любопытство рассказами, то остаток моих дней мне рта закрыть не удастся.

Прощай, Гэндальф! Желаю тебе и впредь сваливаться как снег на голову, когда ты нужнее всего.
("Хоббит")

Если бы наш брат побольше ценил вкусную пищу, застолье и песни и поменьше золото, то в мире было бы куда веселее.

Нам бы очень хотелось стать очевидцами мира между гномами, людьми и эльфами. Но мир будет стоить вам немало золота.
("Хоббит")