Падение Гипериона

«А тебе не хочется умирать, правда, Уммон?»
[Умереть легко/
Играть трудно]

Силен останавливается, перо замирает в руке: он вдруг осознает, что почти не видит бумаги. Какое-то время он писал в полумраке, а теперь его обступила полная тьма.
Силен приходит в себя и вновь открывает двери сознания, впуская мир. Так возвращаются чувства после оргазма, только нисхождение художника к обычной жизни куда болезненнее.

Я знал, что ей известен адрес любого стоящего художника этого ни гроша не стоящего мира.

Вперемешку с нашей одеждой на полу валялись листы рисовальной бумаги. Свесившись с кровати, я поднял один: наспех набросанные груди, бедра, одна, яростно исправленная рука и овал лица без черт. Рисовать спьяну живую натуру, в то время как эта натура вас соблазняет, – идеальный способ создания такого вот хлама.

…но я уже питаю сам
Урок чудесный на лице безмолвном
И чувствую, как в бога превращает
Меня громада знаний! Имена,
Деянья, подвиги, седые мифы,
Триумфы, муки, голоса вождей,
И жизнь, и гибель – это все потоком
Вливается в огромные пустоты
Сознанья и меня обожествляет,
Как будто я испил вина блаженных
И приобщен к бессмертью!

Мы переживаем безумные времена, а безумие, как вы знаете, заразительно.

Мартин Силен постигает наконец, что боль - его спутница с самого рождения. Таков дар поэту от вселенной.

Тяжелая болезнь, как правило, приводит к солипсизму. С той же неизбежностью, с какой космическая "черная дыра" глотает все, что имело несчастье очутиться в пределах ее досягаемости, интересы больного сужаются до крошечной точки собственного "я".

Умирать трудно. А жить еще труднее.

With a sudden clarity which went beyond the immediacy of his pain or sorrow, Sol Weintraub suddenly understood perfectly why Abraham had agreed to sacrifice Isaac, his son, when the Lord commanded him to do so.
It was not obedience.
It was not even to put the love of God above the love of his son.
Abraham was testing God.
By denying the sacrifice at the last moment, by stopping the knife, God had earned the right—in Abraham’s eyes and the hearts of his offspring—to become the God of Abraham.

Подобно вам/
мы обычно уничтожаем то
чего не можем понять

Авраамов путь покорности нас больше больше не устраивает, даже если существует Бог, который требует такой покорности.

Религиозные ценности целиком зависят от среды, интеллектуальные — недолговечны, моральные — двусмысленны, а эстетические — субъективны, но ценность существования любого предмета бесконечна и, будучи бесконечной, равна любому другому предмету и всем истинам.