Он знал, что Марита будет в основном молчаливой и тихой, но это лишь видимость, ее внутренний мир наполнен удивительной музыкой, ритмичными мелодиями и голосами, поющими песни, этот личный музыкальный мир вливается ей прямо в голову через наушники. Иногда, пока они сидели на задних сиденьях машины, она давала ему немного послушать, если он вежливо просил ее: она могла поделиться с ним одним наушником, который он вставлял в свое ухо, и тогда они слушали вместе, оба захваченные вихрем ее музыкального мира.
Однако сейчас он слышал и то, как билось его собственное сердце, как шумел в ушах ток собственной крови, и ритмичные глухие удары его ног по упругой, эластичной поверхности батута. Все его существо сейчас поглотили собственные ощущения, собственные взлеты. Небо нисходило с высот и чмокало его в макушку, снова и снова, деревья помахивали ему ветвями, словно в лесу Бабы-яги, но остальной мир канул в небытие – его родные, толпы гуляющих, стены аквариума, ларек с чипсами.