Тонкая работа

Я подумала: "Если это не любовь, тогда я - голландский матрос, а если такова любовь, тогда все влюбленные - глупцы, и, слава богу, я не из их числа".

Она стояла, как плотовщик на реке – словно, если сделает лишнее движение, пойдет ко дну. 

Вредит репутации – когда пациентка сбегает.

И в этот миг я поняла, что трусливая душонка – это я, я ни от чего, ни от чего не отказалась бы ради нее.

Подумала о взломщиках, известных мне лично или понаслышке, припомнила, как они похвалялись. Я теперь как они. У меня есть напильник, у меня есть болванка. И дружок по другую сторону ограды сумасшедшего дома.

Хотели сделать из тебя простую девчонку, а это все равно что спрятать бриллиант в грязи. Грязь засохнет и отвалится...

Я послушно сажусь за шитье. И вовсе не из-за того, что меня грозились высечь. Просто жизнь научила меня, какая страшная вещь – терпение. А терпение безумцев тем более.

– Симпатичное платьице, – говорит. – Как раз ваш цвет. – Тянется потрогать желтую ленту, но я хлопаю его по руке. – Ну-ну, характер, боюсь, не исправился. А мы надеялись, что он от сидения взаперти будет поприятней. Яблоки ведь вылеживаются в ящиках? Да и у телят в загоне мясо помягче становится.
– Идите к черту, – говорю я.