Собрание сочинений в 12 томах. Том 7. Жерминаль

По сугубо личному мнению,французы просто непревзойдённые мастера пера. Веришь и живёшь в их книгах.Я не читала других произведений этого автора, но это… просто что-то. Это очень,очень депрессивное произведение и таким образом я бы сказала, на любителя. Я бросала и возвращалась к этой книге несколько раз. Каждый раз состояние было такое-хотелось забраться высоко на дерево и завыть на луну. И тем не менее, это единственное пока произведение в моей жизни которое,так меня эмоционально зацепило. Я не просто прочитала,я пережила его. Не только заставить поверить, но и прожить в этом произведении-это высочайший пилотаж и заслуга автора. Это очень сильное произведение, но не для слабонервных. Это не слезливый роман,но это книга о жизни, о нашей жизни. У Золи, любителя натуралистично изображать всё, это вышло как нельзя отлично. Я ставлю самую высокую оценку этой книге.

Из Ругон-Маккаров Этьен Лантье. Попадает голодный и нищий на угольные шахты (Монсу). Стоновится постояльцем в семье Маэ (жена, дети (гв), отец старик, Катрин - возлюбленная Этьена). Заражается соц.идеями и Интернационалом. Поддерживает (во главе) мятеж и забастовку углекопов. Голод всю зиму ожесточает людей, которые распродают последнее ради простого хлеба. Сильные сцены бунта, смерти Катрин. Противостояние буржуазии и скудного быта простых рабочих. Сначала описание их обычной жизни, ярмарки, выходных, молодежи в полях и вагонетках. Потом урезание платы за вагонетку за счет креплений (кризис производства). Смерть лавочника и шествие с куском плоти. Толпа в лучах заката (кровавое освещение). Поглощение мелких предприятий большой Компанией. Суварин с крольчихой Польшей. Разрушенная им шахта (описание процесса), в ней остаются 40 человек. Катрин умирает на руках Этьена (воссоединение). Он выходит единственный. Седой. Плавающий труп рыжего Шаваля. Агония старой лошади (Боевая).
Все становиться на свои места. Семья Маэ сократилась вдвое. Этьен идет продолжать проповедовать революционные идеи в Париж. Намек на то, что машина запущена и люди готовы вступить в борьбу снова.
Ругон-Маккары №14
Франция. Монсу, углекопы. 19 век к концу.

Начала читать книгу потому что увидела её в турецком сериале Чёрная любовь. А мне многого и не надо.

Мне было тяжело морально читать эту книгу, потому что описание жизни в деревеньках, где добывался уголь... это не просто серость. Это непроглядная чернота, безвыходность, апатия и смерть.

В книге описывается жизнь работников шахты, приход их к забастовке и её исход. Помимо этого, раскрываются взаимоотношения, показывается разница между богатым и рабочими, граница между которыми очень резкая. Тяжело осознавать, что это реальная жизнь. Жизнь, в которой у людей нет выбора и надежды...

Поняла для себя, что Золя - не моё и читать его я больше не буду.

Удивительная книга, невыносимо тяжёлая и не отпускающая ни на секунду, точно шахта, пожирающая углекопов, — затягивает сразу же, первыми же строками стискивает, сдавливает, не даёт развернуться.
Будто бы что-то внутри лопается от давления, болезненно ноет, тлеет, как еле видимый осколок уголька, просачивается отовсюду, как ядовитый газ. Сосуды уже не кровеносные — жидкая боль течет по венам. 
И боль эта усиливается от осознания того, что из одной страшной реальности переносишься в другую, ещё худшую, из одного отвратительного мира попадаешь во второй точно такой же.
Кончится ли когда-нибудь это вечное, поколениями вырощенное страдание? Исчезнет ли эта гнетущая тоска, взлелеянная столетиями нищей жизни? Проснёмся ли мы однажды в новом, лучшем мире?
Но одно дело размышлять, фантазировать о светлом будущем, строить воздушные замки, а другое — возводить фундамент для свежей и обновленной жизни, низвергнув старую в прах.

Крупный, насыщенный, своеобразный роман. Но читается интересно.

Натурализм в литературе - штука, конечно, необычная... Тут то и дело встречаются словно фотографические описания того или иного дома, человека и даже их занятий, особенно занятий безнравственных. Я уж и не помню, сколько раз Золя пишет о "смятой траве", "томных вздохах", "разгорающейся страсти" и том, что товарищ А "взял в Рекийяре" даму Б.

Второй, к слову, страстью автора является описание убийств и психологических ощущений у героев перед их совершением. Многократно повторяются слова "Убийство стало для него непреодолимой потребностью" или "Одним ударом ему раскроили через, и мозги забрызгали стену стоявшего напротив дома, а кровь ужасным ручьём потекла по мостовой"... Впрочем, как ни странно, впечатления от книги это особо не портит!

Вообще говоря, "Жерминаль" вызывает интересные эмоции. С рациональной точки зрения это произведение должно было меня возмутить. Призывы к революции, явная нелюбовь к высшим классам, описание низменных страстей, о которых Золя пишет, как о естественных инстинктах - всё это явно не является идеальным примером реализации нравственного долга писателя. Но вот же что интересно - у Золя настолько мастерски вышло расписать мотивацию героев и положение дел в Монсу, где происходит действие, что, повторюсь, все мерзости поражают, но именно так, как этого хочет автор, потому как на каждую мерзость он приводит противовес. И от этого книга оставляет общее благостное впечатление.

После прочтения мне порекомендовали экранизацию 1993-го года с Депардье в главной роли. Думаю, она стоит того, чтобы её посмотреть! Но это уже совсем другая история...