Мелкий бес

После долгих моих странствий по захватывающему миру фантастики и фэнтези, миру интригующих детективов, постмодернизма и современной зарубежной прозы, миру любовных романов приятно все-таки вернуться домой - в такой знакомый, уютный, несмотря на все страдания героев, и актуальный даже спустя сотню пробежавших лет мир русской классики. Мир, где до сих пор тоскуют о несбыточном, продают душу дьяволу, унижают и унижаются сами и непременно ищут виновных в своих злоключениях, чтобы оправдать собственную лень или глупость, а иногда и то и другое разом. На роль этакого козла отпущения сгодится даже чертенок-недотыкомка, смешно копошащаяся под ногами. У Островского дьявол что-то нашептывал, помнится, Катерине ("Гроза"), сейчас вот сологубовского Передонова бес попутал. Мелкий бес. Эх, всегда нам что-то мешает! Не одно, так другое!

Кажется, что все самое отвратительное, что только может быть в человеке, автор воплотил в своем герое, Ардальон Борисыче, мечтающем дни и ночи напролет о хорошей должности, но не прилагающем для этого никаких усилий. Мелочны его заботы, ничтожны его делишки, да и сам он какой-то мелкий человечишко. Мелкий бес.

Федор Сологуб, насколько я вообще могу судить по первой прочитанной книге из его творчества, щедр на подобные образы - непривлекательные (и это еще слабо сказано!), омерзительные, отталкивающие, противные до мельчайшей детали (а на детали Сологуб точно мастер: как он описывает людские характеры - это что-то незабываемое!). Здесь все интригуют против всех, лицемерят, улыбаются в лицо, а за спиной говорят и творят гадости. А еще все беспрестанно о чем-то мечтают: кто - о женитьбе, кто - о деньгах. И упорно ждут, что жизнь как-то сама собой вдруг переменится и преподнесет желаемое на блюдечке.

А жизнь - вот ведь зараза! - отчего-то вовсе не торопится исполнять чьи-то мечты: женихи не ловятся (и Вершина с Мартой тихо вздыхают где-то в сторонке), хорошие денежные должности тоже почему-то с неба не валятся (и вот где-то в этом мире сходят с ума очередные передоновы). Жалкие, лицемерные трусы, способные обидеть женщину и подставить товарища, тщеславные и самоуверенные, хотя собственных достижений - ни на грош. Где-то плачет обиженный ни за что гимназист, где-то развращают подростков, кто-то обманом привязывает к себе...

Странный то был мир, начертанный Сологубом, где на десять гектаров ни одного порядочного человека - я проверяла и обсмотрела все. Стяжатели, доносчики, лизоблюды, подлецы, карьеристы. Да, они, может, в массе своей и безвредны, как докучливые насекомые, вот только душонки их, насквозь прогнившие, мигом отравляют все сущее и человечное. Вот даже через книгу это чувствуется, а потому читайте роман с осторожностью - легко подхватить через него мизантропию. Поначалу вообще мне хотелось захлопнуть его напрочь. Отчего-то не была готова в этот раз к подобным откровениям о людской натуре (надо все-таки почаще обращаться к классике). За героев было неловко и стыдно, смотреть на чужие унижения - горько и печально.

Вот женщина, которой в прямом смысле слова плюют в лицо. А она за этого плюнувшего хочет замуж. Другой готов на что угодно, лишь бы подняться на пару ступенек вверх по карьерной лестнице, даже обвенчаться с нелюбимой и опостылевшей женщиной. Третья сеет похоть и разврат в душе пока еще невинного ребенка. Четвертый хочет выгодно пристроить (читай: продать) родных сестер, выдать замуж неважно за кого, лишь бы выдать. Пятый начинает мстить отвергнувшей его...

Накапливается, растет снежным комом в голове все это безобразие, да так, что собственная голова становится тяжелой: одно, второе, третье... Люди, что ж вы делаете со свей-то жизнью? Вот разве для этого приходит в этот мир человек? Чтобы подличать, обижать и унижать других, ставить подножки и высмеивать? А духовное-то ваше где потерялось, на каком участке пути? Неужели же ничего - абсолютно ничего - не осталось? Ни крохи даже? Неужели же все мысли лишь о том, как выйти замуж и найти деньги?

Автор без устали обливает грязью собственных персонажей (и надо признать, что порой за дело), вот только достается временами будто бы и читателю. Заставляет книга задуматься на минуту-другую: а я-то сам не таков ли? А у меня-то самого в душе что, кроме забот о материальном, низменном? Есть там высшие устремления али нет? Чертовски отрезвляет роман, конечно. Мы смеемся над чужими пороками, удивляемся им, громко возмущаемся от прочитанного, а потом понимаем, что и сами не без греха.

Вот это, думается, и есть главная прелесть сологубовского "Беса" - делать мир лучше хотя бы так, показывая его явные изъяны. Да, неприятно, да, мерзко, но разве лечение бывает приятным?

Наконец-то! Наконец-то я нашла себе учебник-самоучитель бранных слов!
Ведь согласитесь, бывает захочется под настроение кое-кому ответить, да как положено. Или послать туда, куда надо. А слова и не находятся никакие. Так, банальщина одна в голову приходит. А здесь то в книге, оказывается, самый настоящий кладезь мудростей, да еще и народных. Записывай, запоминай и тут же, употребляй в речи, не отходя, как говорится, от кассы.

Итак. Рекомендации, буквально, на все случаи жизни.

Скажет вот, однажды, ваш собеседник в сердцах: "Да плевать я на тебя хочу!" А вы ему в ответ, также в сердцах: "А плюй! Не проплюнешь!" Ну не красиво ли?! И как интеллигентно, к тому же.
Или вдруг сложатся так обстоятельства, нужно будет вам обратиться к человеку с некоей просьбой. А человек этот вам ну совсем несимпатичен. Не внушает доверия. Как настроить себя заранее на разговор? А просто! Произнесите про себя несколько раз: "Мне с ним не котят крестить!" И уже дышится во сто крат легче! Не так ли?
Кто-то из ваших приятелей отлынивает от давече данных обещаний? Смело говорите ему: "Полно тебе, друг разлюбезный, петрушку-то валять! Полно!" Приятелю вашему и крыть сразу будет нечем! Никуда не денется, придется обещанное таки исполнить.
Торопитесь на важный разговор с начальником? Припасите фразочку про запас: "Иван Иваныч! Всю дорогу думал, как бы не забыть, и чуть не забыл.» Иван Иваныч несомненно оценит ваше усердие. Да-да, так и зарабатывается репутация ответственного, незаменимого сотрудника.
Ваш муж уже в третий раз за вечер игнорирует вашу просьбу вынести мусор и не поднимая глаз от газеты, как бы отнекивается: "Да слышал я уже!", ожидая, что вам надоест ему напоминать, и мусор вынесете вы сами. Не сдавайте оборону! Вырвите газету у него из рук и прокричите в самые уши: "Слышал-то ты слышал, разлюбезный мой, да может и не дослышал!" Очень уместное замечание с вашей стороны. Впредь муж будет точно внимательнее к вашим просьбам, (хотя бы, потому, что никто не захочет стать глухим раньше времени).
У вас свадьба или семейное торжество в ресторане, все гости нарядные и красивые - один краше другого, - а тут значит некто, в стареньких джинсах и футболке?! "Изволите видеть, - подхватывайте обрадованно и с нескрываемым возмущением. Да погромче, чтобы все окружающие вас точно услышали, — у нас праздник, а этот вдруг явился этаким мамелюком?!"
Ваш сосед каждые выходные устраивает шумные вечеринки, слушает громкую музыку до полуночи, идите в полицию, жалуйтесь на него: "Фордыбачит! Собака эдакая!"
К вам пристает мужчина в кафе, хочет познакомиться? Научите мужа, как он должен гадкому этому обольстителю пригрозить: «На одну ногу стану, за другую дерну, пополам разорву!» Поклонника след точно простынет.
Соседки о вас сплетничают? Обсуждают за спиной? Не время отчаиваться. Скажите им в глаза: "Эх! Плюнуть бы вам в морды, соседушки, я барыня хорошая, ничем с такими расподлыми людишками как вы возжаться!"
Ваш коллега в плохом настроении? Зовите его просто, без обиняков: "Кисляй Кисляевич!" Он оценит ваш юмор.
Ждете женишка на свидание, а он, зараза, где-то запропостился. Не забудьте объявить ему сразу как заявится: «Паскудник ты эдакой! Я то уже ждала, ждала, да и жданки все потеряла.»
В автобусе кто-то из попутчиков все время на вас смотрит? Грубо спрашивайте: "Чего вы на меня глазеете? На мне узоров нету!" А если это женщина, так ей можно прям в лицо бесцеремонно и крикнуть: "Чего уставилась? Глазопялка?"
"Шиш тебе с маслом!", - заявил вам на днях друг, у которого вы хотели взять книгу на время, прочитать чтобы. Сделайте обиженное лицо и немедля заявите: "Позвольте, товарищ мой разлюбезный, я с маслом хлебец изволю кушать, а шиша с маслом я не хочу кушать.»
Ваш коллега по работе думая, что вы хотите его обмануть, вокруг пальца обвести, заявляет вам ни с того, ни с сего: "Ты чего это черта в кармане носишь?" Не теряйтесь, отвечайте сразу же: "Это ты, может быть, чорта в кармане носишь. Откуда я тебе чорта-то возьму? Разве по заказу из Голландии тебе выпишу!?"
Обсуждаете с соседкой мужа ее-алкоголика? Добавьте, с тяжелым вздохом: "Да уж, поменьше бы сивухи трескал, опитоха проклятый!"
Встречаете гостей? Напекли-наготовили? Вы - хорошая хозяйка. Не забудьте еще гостям своим все время поддакивать: «Кушайте, господа хорошие. Ешьте, дружки, набивайте брюшки по самые ушки."
Продавщица в магазине, каждый раз, отсчитывая сдачу, думает вас обмануть? Не поддавайтесь на провокации, будьте увереннее. Скажите как-нибудь ей прямо в глаза: "Все придумки разные придумываешь? Не выйдет у тебя. Я сам всякого обмишулю!"
Решили таки подучить английский (немецкий, французский и пр. нужное подчеркнуть). Не забудьте, как-нибудь вечерком за чаем, поделиться планами с семьей: "Ээх! Вот теперь мне надо бы по-французски дык насобачиться, а то ж я по-французски то ни бе, ни ме.»

Ну вот. Кажется ничего не забыла.
Правду таки говаривал писатель какой-то. Или поэт. Богатый наш, русский язык! Красивый! Великий и могучий!

Помню, как был удивлен, прочитав «Роман с кокаином» Агеева. Чтоб в истории о дореволюционной России были проститутки, кокаин и студенческие маргиналии да в такой открытой форме... где это вообще видано? Конечно, никакой новостью повсеместная похоть тех времен для читателя не станет, но после плюс-минус благочинных романов русских классиков как минимум обескуражит (насыщенностью и открытостью, а не фактом разврата).

Ровно такое же удивление я испытал по прочтении «Мелкого беса» Федора Сологуба. Казалось бы, один из самых авторитетных писателей Серебряного века, человек, которому было подвластно выжить Алексея Толстого из Петербурга, а пишет такую, как бы это помягче сказать, — чернуху, причем в совершенно сюрреалистической, даже несколько безумной манере, которую и современный читатель не факт, что поймет, а для начала 20-го века и вовсе — скандал. Но нет. Вышедший в 1905 году роман Сологуба, стал его самой известной работой, которая хоть и не привлекла большого внимания после первого выхода в свет, но удостоилась широчайшей известности после публикации текста отдельным изданием в 1907 году.

История Сологуба в лучших традициях русской классики происходит в анонимном региональном городе с полным набором карикатурных персонажей самых разных мастей. Протагонист романа — школьный учитель Ардальон Передонов. Сначала Сологуб показывает Передонова как довольно циничного, но целеустремленного молодого человека, охочего до денег и женского внимания. Но довольно скоро автор углубляется в дебри передоновской души и вот тут наступает момент полнейшего разочарования: то учитель буквально плюет в глаза своей невесты, то бродит по городу и ябедничает родителям на их детей, вымаливая затем посмотреть на то, как их будут сечь, а потом удивляется, когда нормальные семьи посылают его куда подальше (нормальные в данном случае — понятие очень шаткое). Садист, изверг, психопат, — как-то так. Окружают Передонова не менее чудные люди, например, его лучший, если так можно выразиться, друг по фамилии Володин — чистейшая смесь Фердыщенко из «Идиота» и дуэта Добчинский-Бобчинский из гоголевского «Ревизора». Да и весь город можно было бы сравнить с гостями сатанинского бала из «Мастера и Маргариты» или компанией мелких уголовников из «Заводного апельсина».

Пространство романа буквально дышит безумием. Оно здесь и в людях, и в интерьерах, и в запахах. Светлым проблеском в сологубовском чудище можно назвать разве что детей, но и они, к сожалению, без устали подвергаются дурному влиянию российско-региональных демонов. Вторая по значимости линия сюжета повествует о развращении молодого ученика гимназии Саши Пыльникова, причем действует растлительница школьника наглее набоковского Гумберта, доходя до полного разврата. И вот в этой «любовной», так сказать, линии хорошо раскрывается увлечение Сологуба символизмом, — ни слова похабного написано не было, но эротический подтекст был настолько очевиден, словно в руках у меня был «Тропик рака» Генри Миллера, а не роман Федора Кузьмича Сологуба, который, как оказалось, дал бы прикурить даже Эрике Леонард.

«Мелкий бес» — апогей декадентства и сюра. Это тот самый текст, который жутко возмущает одних и в то же время вызывает гомерический хохот у других, более раскрепощенных читателей. Но если уж совсем откровенно, то и сатиричным роман не назовешь. Герои «Беса» до того омерзительные и морально искалеченные, что их поступки вызывают не веселье, а отвращение и душевную тоску. И происходит это оттого, что душа самого романа мертва. Сологуб всюду употребляет эпитеты связанные с мором, гибелью, смертью; пространство романа не только безумно, но и нравственно мертво, затхло. Уж простите мне это совершенно детское и идиотское сравнение, но оно сюда идеально подходит: есть такой фильм — «Добро пожаловать в Зомбилэнд» и вот городок Сологуба полностью соответствует его названию. А если серьезно, то «Мелкий бес» — одно из лучших произведений Серебряного века, которое стопроцентно заслуживает вашего внимания.

Данный роман представляет собой целую плеяду человеческих пороков, сконцентрированных в тихом городке, где достаточно красивых фасадов, пёстрых масок, мнимой благопристойности. Но за каждой закрытой дверью, за каждой красивой улыбкой — своя история. Некоторые выписаны схематично, широкими мазками отупляющего, безнравственного быта, скудоумия, желания казаться, а не быть, пестовать собственные пороки, возводя их в разряд преклонения, совершать мелкие и мелочные злодеяния и делать их вариантом обыденного существования. Другие же, наоборот, кропотливо изложены, с полным погружением в топкое безумие, в мыслительные процессы распадающегося рассудка, в гадкое мировоззрение злокачественного нарцисса с паранойей. И это, несомненно, увлекает. Как всякая катастрофа. При этом автор столь талантливо раскрывает характеры, что каждого персонажа видишь до тёмной, гниющей сердцевины, насквозь, даже понимаешь в какой-то мере, но не сочувствуешь. Каждое крушение в этом романе закономерно и является следствием либо поступков, либо извращающей с самого детства среды.  Даже природа здесь ядовита и тлетворна, полна зыбкой, потаённой опасности, даже дети — бледные светлые огоньки, угасающие во мраке, — кажется, заранее обречены, вскормлены увечными убеждениями и должны повторять чужие ошибки.

Центральным персонажем выступает Ардальон Передонов — тщеславный и стремящийся к улучшению своего положения учитель гимназии, завидный жених для многих местных барышень, но глубокий моральный инвалид. Он не способен на сопереживание, искреннюю радость, любовь, лишь на плотское желание и скотское удовольствие от  издевательств над более слабыми.  Он умело изводит юных гимназистов, но при этом страшится любого отпора. "Мелкий бес" — пожалуй, самая лучшая характеристика для него. Всё его существование исполнено мелочной злобы,  но при этом он вызывает даже не праведный гнев, а брезгливое отвращение, настолько он жалкий, несуразный, оторванный от реальности. На страницах романа можно отчётливо проследить путь его деградации, медленное скольжение в безумие: от незначительных странностей, которые можно списать на образ жизни и злоупотребление алкоголем, до полного погружения в мир фантастических видений и страшных мыслей. Да, местами повествование обращается в фантасмагорию, в причудливое наслоение сюрреалистичных картин, и это одновременно интересно и пугающе.

Вторая важная сюжетная линия: развращение юного и неискушенного гимназиста Саши Пыльникова опытной роковой красавицей Людмилой. Именно в этой линии раскрывается мотив запятнанной невинности, демонстрируется то, что даже самый чистый и светлый человек может быть поглощён тлетворной средой, вовлечен, обманут призрачным очарованием. То, что начинается, как игра, обретаёт всё более тёмные краски, расцветает жарким эротизмом. Границы допустимого стёрты, остаются лишь желания. Наблюдать за этим печально, но описано всё с какой-то выверенной, противоестественной красотой. Авторский слог, в целом, любопытен ёмкими описаниями, необычными сравнениями, противопоставлением скрытого очарования и явного уродства, иногда парадоксально совмещённым в одном месте или даже человеке.

Ничем хорошим это закончится, разумеется, не может. Жуткая концентрированная безысходность, но на нравственном дне свои законы.

Это не мелкий бес. Это необъятная бесовщина. Которая кряхтя, нехотя исподтишка начинает свое вращение вокруг оси и набирая обороты, заполняет собой все.
Сначала держит цепкими коготками веревочки, которые двигают дурные мысли одного. Дурные мысли одного, будто магнит, притягивают к себе дурные мысли других. Вместе они соединяются и создают наживку для третьего и таким образом, в прогрессии, завладевают умами всех.

У каждого бывают дурные мысли. Но не каждый приветствует их и радостно встречает. Наверное, тот, кто не приветствует - будет спасен. А тот, кто приветствует - напротив. Почему они так сладостно влекут? Почему им зеленый свет? Вроде как они хозяева и ищут своего уютного, законного местечка. Почему они привлекательны в других, почему манят и приглашают соединиться, увеличить свою власть? Разве с ними хорошо? Бесовщина.

Очень порадовало то, что не все герои подвержены и восприимчивы. Причем, сомневающихся нет. Все, кто не уверен - в пользу зла. Невосприимчивые даже не сомневались. Он знали с самого начала - БЕС. Откуда? Почему не очаровались? Почему не впустили? Воспитание? Чувство собственного достоинства? Свое понимание мироздания? Не пойму… Но значит, что-то есть, не позволяющее даже взглянуть, и это очень радует, хоть они и в меньшинстве, дает шанс и миру, и книге, тогда как другие видят будто себя в зеркале и не сговариваясь общаются с чертовщиной на одном языке.

Думаете, это про ад какой-нибудь? Мистика? Ничего подобного. Это про людей. Про навязчивые идеи, перерастающие в сумасшествие. Про обычных людей. Про бесов, живущих в них. Про их агитационную работу, вербовку новых членов и управление ими. И как все слажено! Без сучка и задоринки! Попробуйте внедрить в общество что-то здоровое и светлое - сколько протеста, неприятия, насмешки. Пустите на самотек бесовщину и она удивит такими слаженными взаимодействиями и скорыми показателями , что впору премию выписывать. Одно утешает, что процесс этот на самоуничтожение работает.

Жуткая книга. И захватывающая. Пожалуй, в русской классике мне не встречалось такого явления, как невозможность оторваться от чтения ни на минуту. Какие-такие дела? Подождут… Что же дальше? Что же будет дальше? Особенная тема гимназиста Пыльникова. Если Сологуб подпитался Достоевским, то Набоков Сологубом. И не только он. Первую часть книги не могла отделаться от ощущения, что Камю с его Посторонним вдохновился эмоциональной скудостью Передонова, но пошел дальше, решив сделать его жертвой и польстись себе жалостливой слезой читателя.

Книгу эту можно было бы порекомендовать всем желающим спасти свою душу, но только страшно, как бы во время спасения души ее не потерять… Абсолютно уверенно рекомендую читать родителям, воспитывающих школьников. Не всегда можно верить учителям, благонравным старушкам-опекуншам и прелестным девицам!

Плохой лейтенант

Эта худенькая книга заслуживает, на мой взгляд, первостепенного внимания. И с чисто литературной точки зрения, и эмоционально, и, если хотите, социально (хаха). Замечательная в общем история: старательный графоман, оттачивающий десятилетиями какие-то свои чудаковатые мотивчики, разражается бестселлером, вписывающимся и в исторический момент, и в эстетическую вечность – как влитой. Что произошло? Обычно ответ на подобный вопрос аппеллирует к столкновению обстоятельств, магии литературной мозаики, сохраняющей одних и умерщвляющей других по своей особенной логике, которую понять можно только условно и постфактум, в чем нет никакой заслуги. Но в случае «Мелкого беса», мне кажется, всё намного человечнее.

Этюд о нравах провинциального образования, мягко перетекающий в гоголевско-щедриновский кошмар, вышел у Сологуба столь… изящным и увлекающим в силу совпадения рассказчика и свидетеля. Игра повествователя в «и я там был, знаете ли» (вот Достоевский так любил, например) это в данном случае не игра никакая, это правда, даже правдище. Игрой притворяется реальный опыт преподавания в провинции и соседства со всем тем макабром, который на страницах романа выпирает в 3D. Конечно, выпирает, потому что искусство, подражающее жизни – это чудесно, но жизнь, подражающая искусству – это лучше всего. Сологуб и сам писал, попав после издания романа в пучину общественного скандала, что события, описанные в «Бесе», смягчены и отредактированы, ибо тому, чему он сам в своей уездной гимназии был свидетелем – никто не поверит. Извините за параллель, но заявление-близнец слыхала я недавно из уст молодого режиссера сериала «Школа», что возвращает нас к банальной мысли о том, что время идет, но ничего не меняется. Жизнь всё ещё слишком тверда и причудлива на вкус, чтобы общественное сознание смогло её раскусить – чего уж там переварить. И школа - один из наизабавнейших и наистрашнейших её бестиариев.

И дело не в примитивном принципе «пиши о том, что знаешь», нанизанном на стилистические способности, коих у Сологуба никто до многострадального романа особо не замечал. Реальность «Мелкого беса» - это зеркало взаимных узнаваний искусства и жизни, и в этом его главная сладость и главная сологубова победа. Хорошая училка Сологуб в изумлении чистой и честной своей души действительно увидел в реальной жизни шмыгающих туда-сюда и глупо хихикающих Щедрина, Гоголя и Достоевского – это не русофильский бред, это лишь свет от угасшей звезды, бумеранг, который когда-то словила и запустила в пустоту эта мрачная троица. Всё, что осталось хорошей училке – не потерять это чувство свежести и свободы, создать галерею взаимноотражающихся литературностей и грубостей ровно так, как увидел, как испугался, ну и добавить немножко стилевых отсылок – шмыгающих и глупо хихикающих))

Такое сочетание своего/чужого, слова и опыта, личного и универсального сделало «Мелкого беса» номинантом не только на звание русского символистского романа (оставим эту дискуссию другим), но и, извините, постмодерна до модерна. Потому что если модерн умеет в основном вульгарно цитировать и упрощать чужой труд, то во времена всеми нелюбимого постмодерна межавторский диалог хотя бы научились вести тонко, на уровне синтаксиса. И вот за такое уважение, такт, чувство собственного достоинства, наконец – я этот роман особенно люблю.

Сам по себе социальный укол, «передоновщина» и проч. мало бы стоили без удовольствия вставить этот персонаж, как шахматную фигуру, в ряд с онегинщиной и обломовщиной и обнаружить, словно после нахождения особенной косточки где-то в Африке, что это – цепь. Не эволюции, но регресса, потери прямохождения, увеличения надлобной складки и волосяного покрова. Передонов последний, на нём – кончено. Животное. Бес.

И это не повод унывать. Закат типажей в «Мелком бесе» соседствует с замечательным грохотом естественности, необузданности, языческой свободы, взрыва чего-то нового, то есть забытого старого, дохристианского. История совращения духами слаще и страшнее набоковских игр с яблоком на старой тахте. Но при этом – совесть чиста. Совесть – чиста. Как это у него вышло? Сологуб не простой любитель словесности. И, конечно, в его время просто необходимо было быть философом, но у него это вышло гораздо интереснее, чем у многих его современников. Потому что у него Абель-Ферраровский сюжет о вреде плохих людей в роли священников, копов, врачей и учителей (общество, обрати внимание! Эти профессии очень важны!) в итоге повествует о красоте и ужасе наступающего 20 века и приветственно машет ему ручкой. Глупенький, милый...

Один из великих символистских романов начала XX века. При жизни автора было выпущено десять изданий романа, что по тем временам было довольно большим числом. Книга, по которой написано множество литературоведческих работ. Страшный в своей мелочности, обыденности и саморазрушении роман – «Мелкий бес» Федора Сологуба.

Главным героем книги является сельский учитель Ардальон Передонов. Он издевается над своими учениками, бьет свою сожительницу Варвару, и в общем ведет довольно мерзкий образ жизни. С определенного момента ему начинает мерещиться некая недотыкомка, которая отравляет его и без того нерадостное существование.

У Сологуба наблюдается очень интересный феномен. Все персонажи довольно таки неприятные, их радует несчастье других, они склочные и злобные. А читается роман тем не менее с интересом. Может, это оттого, что люди, описанные в романе, встречаются в жизни в любые времена на каждом шагу. Обхаяли в очереди, наступили на ногу в транспорте – и вот день удался.

Отдельная тема романа – это то, как Передонов постепенно сходит с ума. Нам представлены различные его патологические мысли и действия. Он замкнут в своем мире злобы, и эта злоба доводит его до невменяемости.

Тексты Сологуба отсутствуют в нашей школьной программе по литературе. Поэтому, если вы читаете классику и еще не читали «Мелкого беса», очень рекомендую. Также можете прочитать, если вам интересна популярная в последнее время тема безумия в литературе.

Можно назвать Мелкого Беса постмодернизмом в эпоху классики, если в этом есть какой-то смысл. Классическая литература стоит фундаментом на красивых, благородных людях, в качественных нарядах, у которых, скажем так, имеются приятные, литературно приемлемые грехи.

Мелкий Бес показывает вырождение, неправду, пустоту всей классической литературы, описывая нечто более приземенное, более правдоподобное. Передонов - мелкий противный пакостник, высокомерен не по статусу, не производит ничего хорошего. Цель его жизни - совершать мелкие пакости, вредить тем, кто слабее него и не может ответить, распускать слухи о тех, кто сильнее него...

Так он себя и ведет, вместе со своей женой и остальными героями романа. Все до одного - мелкие бесы, а Передонов - самый мелкий и противный.

Книга написана шикарно, непроизвольно пришло сравнение Передонова с Амбридж из ГП и Орден Феникса)

Не так давно я слушала лекции по психиатрии Михаила Литвака. В них он очень занятно разложил на психиатрический манер «Божественную комедию» Данте и «Евгения Онегина» Пушкина. Поэтому, открыв «Мелкого беса» и прочитав от силы несколько страничек, сразу подумала, что надо обратить внимание Литвака. Но чем дальше я продвигалась по произведению, тем становилось понятнее: нет, не то. Потому что здесь даже искать ничего не надо. Психиатрический концентрат, так уж написано, без прикрас и уверток.

Персонажи романа – пренеприятные. Впереди книги всей, разумеется, Передонов – грубый, тупой, страдающий широким спектром психологических проблем и комплексов и дивным разнообразием параной, возникших, очевидно, на фоне самовлюбленности. При всем при этом на физиономию он хорош, плюс неплохой доход и самоуверенность, как результат – женщины ему весьма благоволят. А Варвара так и вовсе до такой степени, что заманивает его в брак мнимыми связями с некой княжной, которая-де организует Передонову место инспектора. Вокруг этого и вьется основной сюжет.

Все окружение Передонова преимущественно пустое, глупое, колкое и легковерное – один персонаж другого хуже. Но и те, кто более или менее получше, жить не могут без того, чтобы посплетничать. В этом плане городок вполне соответствует представлениям Передонова – этакий адский клубок, в котором всякий рад ужалить. Как ни прискорбно, это картина вполне типичная и для современных сообществ, где все друг друга знают.

Один сомнительно-светлый лучик книги – линия мальчика Саши, которого принимают за девочку, и его дружба с Людмилой. Их странноватые, так скажем, развлечения и все укрепляющаяся связь представляют собой довольно милый сюжет, хотя и чреватый последствиями. Но, по крайней мере, это один из немногих моментов, где все пылает не злобой и отвращением, а любовью. И на фоне всего остального психоделически-злобного трэша за ним особенно приятно наблюдать.

Что не так с самим Передоновым, любящим в открытую сказать барышне, что она некрасивая, клеветать на всех подряд и любоваться на детские слезы, сказать сложно. Товарищ, безусловно, сошел с ума (хотя, не с чего было сходить, как не раз подмечали его знакомые), но вот что к этому привело? Собственная злоба и ограниченность или приплывшее – либо проснувшееся – заболевание? Судя по изначальному поведению Передонова, кажется, что все-таки второе. Как бы то ни было, его нездоровье впоследствии становится очевидным, и что происходит? Варвара и Володин, самые близкие ему люди, не проявляют никакого беспокойства, а намеренно усугубляют его состояние нелепыми шутками. Город тихо злословит за его спиной. И только директор гимназии, в которой преподает Передонов, хлопочет о том, чтобы показать его врачу, и то учеников ради, чтобы неуравновешенного психопата сняли с должности.

Есть и еще вариант – обратиться к потустороннему. Презрение ко всем и вся и самовлюбленность приветливо открыли двери злу, и оно не замедлило этим воспользоваться, чуя в самом Передонове и его окружении благодатную почву. Иногда действительно кажется, что с Передоновым, а заодно и со всем городом, шутит шутки настоящий бес – наводит на эту мысль специфичность галлюцинаций и то, что впервые бес-недотыкомка появляется не когда-нибудь, а во время молебна. Можно возразить, что это, наоборот, указание на психическое отклонение, так как, согласно распространенному убеждению, черт ладана боится. Да только это совсем не так. Тут надо вспомнить, что дьявол издевается над людьми с позволения Бога, и случай Передонова вызывает понимание такой зачастую непонятной божественной воли. Кому еще, как не злобному и тупому клеветнику-эгоисту, пожелаешь адских мук? Кроме того, вся вера Передонова – спектакль на публику, в ней ноль искренности. И, однако же, он чурается, и на тебе – бес неохотно, зашипев напоследок, но все-таки исчезает.

За счет отвратительного сброда, собравшегося на страницах романа, его ну никак нельзя назвать приятным. Но он безусловно интересный и настораживающий, вызывающий желание выжечь передоновщину каленым железом – из своего окружения и заодно из себя самого.

Серебряный век рождал поистине золотые произведения. Бриллиантовый роман! И интересный, и увлекательный, и вкусный, и образный! Читайте, не пожалеете!
Только имейте в виду: не читайте предисловия к изданиям!!! В моей книжке, в одном таком предисловии содержался огромнейший спойлер. Пришлось замутнять сознание, чтобы не испортить процесс (это когда специально стараешься не запоминать только что прочитанное, сразу же выкинуть из головы).
Бьюсь об заклад, что узнал об этой книге из телепередачи "Игра в бисер", в списке выпусков, около года назад. Но сейчас не могу найти этот выпуск, как будто бы его удалили из всех источников. Может, дело в том, что в книге показано совращение малолетних и садизм по отношению к детям? Цензурщики одумались и вдруг решили, что книга пропагандирует это?

Раз уж заговорили, то попытаемся понять, зачем в книге это совращение/педофилия. Во-первых, чтобы показать: далеко не все слухи, распространяющиеся в городе, правдивы. По факту, Людмила совращает Сашу (так говорят люди), а изнутри мы видим, что ею руководят не похоть, не грязные желания, а чувства; пусть глупые, пусть не совсем невинные, но чистые чувства. Это трогательно. Во-вторых, эти чувства, говорит писатель, даже в такой отвратительной среде возможны. Даже на помойке может вырасти роза. Однако, в-третьих, такой цветок не всегда получится здоровым. Всё таки, в слоях грязи провинциального города чаще вырастают чувства-гибриды, мутанты, извращённые любови.

Неблагодатная почва для любви и простых добропорядочных отношений - это среда, в которой крутятся герои, провинция. И показана она резко отрицательно. В этом романе отрицательное гиперболизировано: герой - полнейшая сволочь, а город - сволочнИк. Пьянство. Сквернословие. Поклёп. Доносничество. Такой рассадник не может дать хорошие всходы. И Передонов не один такой сволочной вокруг ангелов, все его знакомые ничем не лучше. Варвара мошенница, воровка, выдерга, самоуважения ноль. Ей плюют в лицо, она вытирается, ожидая лучшей жизни. Грушина с ней заодно. Вершина пойдёт на все хитрости, дабы заманить жениха себе и Марте (вот она более-менее невинна, хотя 5 тыщ все таки взяла). Сестры Рутиловы недалеко ушли + укрывают Людмилин "разврат". Володин тот ещё прохиндей, легко соглашается на всякие аферы. Все хороши.

А "хорошее" всех Передонов. В предисловии (спойлерном, но полезном) писатель объясняет, что П. - это не автопортрет, это все мы; черты Передонова есть в каждом из нас. И во мне, конечно, они тоже есть. Самое простое: Передонов переводил часы, чтобы урок скорее кончился, а я, было дело, прятался в учительской полурока до звонка. Мне этот герой напомнил Джеймса Броуди из романа А.Кронина "Замок Броуди": такой же рафинированный негодяй, без единого положительного качества, мнящий себя пупом земли. Учитель, как поняли. И я учитель, поэтому читать было втройне любопытно. Чеховский Беликов ("Человек в футляре") приходил на ум, но всё же они разные. Сологуб на примере Ардальона Борисовича дарит нам, педагогам, новый термин - "передоновщина". Есть обломовщина (мечтательность, безволие), а есть передоновщина - пренебрежительное отношение к людям и труду, клеветничество; а применительно к учительству - разное отношение к разным детям (в зависимости от сословия), придирки, высмеивания, наговоры, лишние анекдоты на уроке, недобросовестность. Сологуб сам в прошлом учитель и завещает нам бороться с передоновщиной.

Сумасшествие Передонова нагоняет как ужас, так и смех. Его бредовые видения, эти живые карточные фигуры, подсматривающие в каждую щелочку соглядатаи, коварный кот и, конечно, противная Недотыкомка - о, они страшат и бросают в дрожь! В то же время чем ближе к концу, тем абсурднее становится поведение героя: побрить кота (который, не дай бог, намяукает городовому слухи), отказаться от трёх невест подряд, доносить на барана и, апогей, послать такое письмо княгине - это смешно. Посмеёмся и пожалеем, ибо каким бы ни был скотиной, он ещё один потерянный для общества человек.
Недотыкомка - это в какой-то степени преследующая его совесть. У неумного и сухого, как он, нормальной совести не нашлось, вот и возник эдакий монстр. Мелкий бес - это Недотыкомка, которая сидит в Передонове и толкает под руку, просит совершить злодеяние. Помните же, именно из-за неё Передонов устраивает пожар на маскараде. У всех, даже у самых пушистых сидит внутри своя такая недотыкомка; главное не дать ей стать Недотыкомкой, т.е. не дать вырасти, стать живой; на позволить мелкому бесу стать крупным (в конце повествования строчная буква "н" обращается Заглавной "Н").

У Тетерникова не так много прозы, и если я до неё не доберусь, то его многочисленной лирике я уделю внимание, благо нет лучше эпохи в поэзии, чем Серебряный Век, а Блока и Маяковского я люблю. Говорят, его стихи наполнены бесовщинкой, мелкой и крупной, и символизмом; посмотрим!