Естественная история драконов

Проблемы редко исчезают сами по себе оттого, что их игнорируют.

"Я не раз сталкивалась с тем, что материи, казавшиеся ужасно важными в первые дни путешествия (что скажут люди?), с течением времени превращались в сущие пустяки. Как следствие, возникал вопрос, насколько все эти материи действительно важны." (с)

"Муж покачал головой.

• Ох, Изабелла... Я знаю, как ты стремишься к свободе исследователя, но...
• Но предпочел бы, чтобы при этом обошлось без подвернутых лодыжек? Полностью согласна. Но, по крайней мере, меня же не съел дракон!" (с)

Человеческий разум прекрасно умеет отыскивать закономерности там, где их на самом деле нет.

Ложь звучит наиболее достоверно, если рассказчик верит в нее сам.

– Тебе действительно так скучно?
Я взглянула ему в глаза.
– Ты и не представляешь, насколько. Когда мужчин навещают друзья, им, по крайней мере, позволительно обсуждать нечто большее, чем моды да очередные глупые романы. Беседовать с дамами о последних лекциях в Коллоквиуме Натурфилософов я не могу, а мужчины не примут меня в свой разговор. Ты позволяешь мне читать, что пожелаю, и это не дает мне повредиться в уме. Но провести целый год в окружении одних лишь книг я не смогу.

Как и у Аманды Льюис, мои представления о мире были сформированы чтением. Круг чтения Аманды был таков, что она ожидала от жизни сплошной череды балов, дуэлей и весьма своевременных гроз; я же, благодаря книгам, ждала от жизни интеллектуального общения равных с равными. Поймите, я прочла великое множество работ, написанных мужчинами, для которых интеллектуальное общение было образом жизни, и даже не сознавала, сколь маловероятен такой образ жизни для меня.

Работа была монотонна и скучна, но доставляла мне глубокое внутреннее наслаждение.

Меня долго обвиняли в отсутствии материнского инстинкта. Насколько я могу судить, этот инстинкт заключается в постоянных попытках спеленать и связать свивальником всякого, кому менее восемнадцати, чтобы он никогда ничего не узнал об окружающем мире и его опасностях. Понять, зачем это может быть нужно, особенно с точки зрения выживания видов, мне так и не удалось.

Sheep eat the grass, wolves eat the deer, and dragons eat everything that doesn’t run away fast enough.

Тебе, друг мой читатель, может казаться, что ты видишь множество звёзд, но ты ошибаешься. Ночь много чернее и в то же время много блистательнее, чем ты мог бы вообразить, и великолепие неба способно посрамить самые роскошные из драгоценностей гостей Ренвика. А высоко в горах, где воздух много чище, чем влажная атмосфера Ширландии, я узрела красоту, какой не видела никогда прежде.

Я взирала на него, как дикарь на мелкого языческого божка - искренне стремясь заслужить его благоволение, но не вполне понимая, чем его умилостивить.

Мне ненавистна была даже мысль об уничтожении знаний - но что, если альтернатива еще более невыносима?

Угрозы естественного, природного происхождения я переношу спокойно. А вот опасности, угрожающие со стороны людей, толкают меня на самые несусветные глупости.

Ученому не пристало спешить с выводами: рассуждения должны основываться на данных.

Стоит ли медлить, когда наши новые знания могут спасти чью-нибудь жизнь?

Столь глубокое и радостное взаимопонимание и есть настоящая любовь.

Я должна увидеть, далеко ли смогут унести меня мои крылья.

Овцы питаются травой, волки - оленями, а драконы - всеми, кто не успеет убежать.

А я знаю, отчего мы так редко спорим. Я могу заранее предсказать, что ты скажешь, с такой точностью, что начинать спор нет смысла.