Слишком дикий, чтобы жить; слишком редкий, чтобы сдохнуть.
Хантер Томпсон
Главные правила драки с ножом такие: а) не вздумайте пробовать это сами и б) весь смысл в том, чтобы вообще никогда не пускать его в дело. Он нужен, чтобы отвлечь противника. Пока он пялится на поблескивающую сталь, ты заезжаешь ему по яйцам со всей мочи, какая есть, – и он твой. Это так, совет.
Даже через много лет забыть об этой книге не получится. Жена канадского премьера, бегающая в банном халате по коридорам отеля; трусики и тампоны, летящие в музыкантов на сцене; снующие тут и там копы в поисках дури; солнце французской Ривьеры и пыль американской глубинки. Великий музыкант в личном самолёте, в судейском кресле, в Танжере с загадочным Берроузом, в Нью-Йорке с эксцентричным Уорхолом и истеричным Капоте, на Барбадосе с заблудившимся Маккартни и на квартирке с упоротым Ленноном.
Pleased to meet you Hope you guess my name…
Циничные английские журналисты семидесятых регулярно ставили Кита Ричардса на первое место в список рок-звёзд, которым жить осталось недолго. Перепробовавший все известные наркотики и плотно подсевший на героин, ходивший на волосок от тюрьмы, влезавший в драки и поджигавший гостиничные номера гитарист Rolling Stones, казалось, должен был “сгореть, а не раствориться”, как Джими Хендрикс, Дженис Джоплин или Брайан Джонс. Но, слава богам, он по-прежнему с нами, играет в самой крутой группе на свете.
В автобиографии Ричардса много типичных рок-историй...
В автобиографии Ричардса много типичных рок-историй, но главное там – это рецепт дьявольской выживаемости в неправильно устроенном мире. Любовь и музыка – банально, но работает.
В конечном счёте, Кит всегда был гениальным блюзовым гитаристом и не изменил своей страсти доныне. Блюз, музыка грусти чернокожих американцев, добрался до захолустного английского Дартфорда вместе с гитарами Мадди Уотерса, Бо Диддли, Джона Ли Хукера и кумира юности нашего героя – Чака Берри. Полвека назад люди отличали своих по музыкальным пристрастиям, и дружба Кита с Миком Джаггером возникла в результате обмена пластинками. Ранние Stones ютились в маленькой квартирке, грелись от одной печки и непрерывно осваивали инструменты – и никаких наркотиков и женщин! Позже, уже прославившись и придумав десятки новых риффов, Ричардс сыграет со всеми своими кумирами и удостоится благодарности живых рок-легенд. Гитара определяет и одушевляет своего хозяина, помогает ему выпутаться из сложных ситуаций, вроде знакомства с родителями невесты, а иногда – преодолеть не выразимые словами переживания, когда умирает мама.
В этом акценте на личном, в доверительной интонации, в самоиронии – весь Ричардс. Он пишет по-свойски, слог, как у Буковски или Мейлера, грубоватый, с матерком, сентиментальный. Описания детства напоминают “Хлеб с ветчиной” Бука: нищета, школьные издевательства, непонимание родителей, ранние творческие поиски. Всегда нежно – о маме (интересно, что у многих пионеров рока – Элвиса, Леннона – были сильные матери). С оттенком восхищения – об отце, мол, яблоко от яблони…:
А потом на Мартинике он умудрился посадить Брук Шилдс себе на колени. Я и слова вставить не мог. Они от него не отходили – три-четыре старлетки мирового класса. Где батя? Известно где. Внизу, в баре, в окружении свеженького выводка красавиц. Сил у него хватало.
Женщины определили два периода в жизни Кита: с Анитой Палленберг он пережил бурные шестидесятые и опустился на самое дно в конце семидесятых. Патти Хансен с ним вот уже тридцать последних лет, в его спокойные годы (если не считать падения с дерева и съёмок с Джонни Деппом). Любил он их по-разному, “создавал ситуацию нестерпимого напряжения”, отбивал у других, пел серенады. И здесь рассказ без прикрас, но с трогательным тактом: Ричардс никогда не понимал, что женщины находят в нём, грязном английском бродяге?
На всю немаленькую книгу найдётся едва ли пара персонажей, которых Ричардс откровенно не переносит – вспоминается разве что ухлёстывавший за его невестой кинорежиссёр. Зато на похвалы друзьям не скупится: игра ударника Чарли Уоттса – “музыкальная постель, в которой я нежусь”, готовность “брата” Бобби Киза, саксофониста, всегда прийти на помощь, полное взаимопонимание с другим гитарным маньяком Ронни Вудом. Единственное, чего не прощает Кит, - предательство. Он довольно едко поддевает покинувших группу Билла Уаймена и Мика Тейлора; его конфликт с “зазвездившимся” Брайаном Джонсом осложнялся дележом Аниты Палленберг – тёмная история, в конце которой покинутый всеми Джонс утонул в бассейне. Отношения Кита с Миком полны как упоением совместным творчеством, так и взаимными препираниями, когда оба пытались заняться сольными проектами. Пятьдесят лет вместе – и они ещё не поубивали друг друга!
За множеством анекдотов, влюблённостей, наркотических трипов, встреч, концертов, погонь и драк стоит история мальчишки, однажды перешедшего железную дорогу, отделявшую “чёрный” район от “белого”. Найдя там покой и нужный ритм жизни, он стал играть блюз для всех, чем и прославился:
И это был такой контраст с белой частью города, что картина навсегда осталась в моей памяти. Знай только зависай в своё удовольствие – с рёбрышками, выпивкой, куревом. И грузные чёрные леди, которые непонятно почему всегда смотрели на нас как на худосочных бедняжек. Большие мамы, естественно, начинали с нами мамкаться, что меня совершенно устраивало. Сидишь засунутый между двух гигантских грудей… “Малый, давай плечи разомну”. – “О’кей, мама, как скажешь”. И такая ненапряжность во всём этом, добродушие. Просыпаешься в доме, полном незнакомых чёрных, которые так невероятно добры, что ты ещё долго приходишь в себя. То есть, вот блин, дома бы так… И это происходило в каждом городе. Просыпаешься: “Где я?”. И тут как тут ещё одна большая мама, и ты валяешься с её дочкой, но тебе прямо в постель подают завтрак.
74 понравилось
